Глава 9
Лекарь заранее присмотрел подвал в недостроенном здании на заброшенной стройке. Там на полу блестели никогда не высыхающие лужи, а стены были украшены самыми похабными граффити, которые только можно представить. Пахло нечистотами и тленом.
Место это было какое-то гиблое. Даже деревья на пустующей территории пробивались чахлые и кривые. Кобра нутром чувствовала дурные места — в груди ее холодело, а виски сдавливало маленькими тисками. Ей там не нравилось. А вот Лекаря к таким местам всегда тянуло как магнитом.
В целлофановом фартуке, который предохраняет одежду от загрязнения брызгами крови, с тесаком в руке Лекарь походил на заправского мясника. Каковым он, собственно, и являлся. И разделывал он с равным мастерством как говяжьи туши, так и людей. Сейчас на полу перед ним съежилась очередная жертва — мужчина неопределенного возраста.
Этот человек был жалок. Много лет назад он был лихим десантником, но та война оставила в его душе незаживающие раны. В результате он покатился вниз. И теперь был неопрятный, осунувшийся, на коже выступали алкогольные прожилки. Жалкая тень былого отчаянного сорвиголовы.
Кобра брезгливо смотрела на него. Она знала, что этот человек жил один, — жена ушла от него давным-давно. Перебивался случайными заработками, то подправляя крышу, то кладя плитку. Но настоящим мастером он был по электрике — делал проводку надежно, с любовью. А вообще он был готов на любую работу, лишь бы она приносила кое-какие деньги и не занимала слишком много времени, — выпивка сжигает время, как газовая горелка газетные листы. Оглянуться не успеешь, а уже прошла зима — настало лето.
У подручных Бешеного Марида это дельце выгорело на редкость легко. Не пришлось никого ставить под стволы, запихивать в машину, рискуя привлечь к себе постороннее внимание. Кобра просто подошла к бетонному пятачку рядом со строительным рынком, где слоняются такие неприкаянные личности. Высмотрев жертву в толпе, она пробилась к нему и, через силу улыбаясь, произнесла:
— Нужно проводку подправить и выключатель. Справишься?
— Справлюсь, — с готовностью согласился бывший десантник. — Сколько?
— Ну, тысячи три… Чего мнешься? Там работы на два часа. Привезу — отвезу.
— Тогда чего так много? — насторожился он.
— А чтобы ты не считал, что тебе обязаны.
— Разумно, — кивнул бывший десантник.
Он с удобством устроился на заднем сиденье просторного черного джипа «Гранд Чероки». Когда машина проехала за высокую желтую стелу с гербом города наверху и надписью «Липецк», возвышающуюся на границе города, сидящий на переднем сиденье Лекарь обернулся и отработанным ударом громадной ладони отключил клиента.
— Не убил? — забеспокоилась Кобра.
— Скоро очнется, — заверил Лекарь. Он умел дозировать свою силу.
И вот клиент лежит на бетонном полу. И его готовятся препарировать. После всех неудач Кобра твердо решила заставить хоть этого жалкого люмпена рассказать все, что он знает. Она сладострастно напряглась, думая, что с этим субъектом они будут работать долго, обстоятельно, вытягивая вместе с жилами из него слово за словом. И пусть он не рассчитывает на легкую смерть.
Десантника прислонили спиной к стене. Лекарь нагнулся над ним и, поигрывая ножом, оскалился улыбкой дикого зверя, готовящегося отведать горячей крови.
— Чего вам надо от безработного алкоголика, товарищи бандиты? — неожиданно спокойно осведомился десантник. — Мелочишко на пиво?
— Не прибедняйся, — поморщилась Кобра.
— А что? Денег у меня нет. Квартира не на меня записана. Внутренние органы никуда не годятся.
— У тебя осталось кой-чего в голове, — произнесла Кобра, жадно рассматривая пленника. — Помнишь, небось, Аташ-Юрт.
— О, все-таки нашла меня война, как я от нее ни бегал. — Страха в его голосе все не было, зато зазвенело обреченное спокойствие, что Кобре совсем не понравилось.
— Она найдет каждого шелудивого пса, — прохрипел Лекарь. — После того, что вы сделали в Аташ-Юрте, ты прожил слишком долго.
— Да, хорошо тогда поработали, — мечтательно протянул десантник.
— И остались долги с тех времен, — сказала Кобра.
— Кому должен — всем прощаю. — Десантник криво улыбнулся.
— Только тебе ничего не простят, — глаза Кобры сузились.
— Твое право грубить и угрожать, подстилка муслимская. Я ведь связан. А у тебя баран с тесаком.
Лекарь выругался и влепил ему затрещину, от чего голова пленника ударилась о стену.
— Осторожнее! — прикрикнула Кобра.
Лекарь отступил на шаг и отчеканил:
— Говори как человек, а не гавкай, как шелудивый пес. Или голову тебе отрезать?
— Как же я без головы тебе отвечу?
— Гиена языкастая! — Лекарь в порыве злости опять занес руку, но Кобра его остановила.
Она присела на колено рядом с десантником и предложила:
— Давай поступим следующим образом. Я задаю тебе вопросы. Если ответы меня удовлетворяют, то мы закрываем вопрос и отпускаем тебя на четыре стороны. Твоя жалкая жизнь нам не нужна. Ты сам скоро сдохнешь от цирроза печени.
— Это верно, — кивнул десантник. — Ну что ж, сделаю вид, что тебе поверил. Спрашивай.
Кобра сжато изложила, за чем именно они пришли.
— Поможешь? — напряженно спросила она.
Десантник расхохотался:
— А я все-таки прав был. Надо сразу все особистам было отдать, и вас бы, тварей, давно накрыли… А что только сейчас пришли? Чего ждали столько лет?
— Ты знаешь, где нужные нам материалы? — Кобра, присев на колено напротив него, напряженно всматривалась в его лицо.
— Знаю, — простецки улыбнувшись, кивнул десантник.
— Где?
— Ха… Эка Бешеный Марид задергался.
Она вздрогнула, услышав из нечестивых уст имя своего хозяина.
— Чует, что конец ему приходит, — продолжил десантник. — Бог не фраер, он все видит.
— Отвечай, или я отрежу тебе ухо! — прорычал Лекарь.
— Вы, отрыжки ишака, правда думаете, что я вам что-то скажу? — Десантник опять рассмеялся — нервно, но очень искренне. — Я! Вам! Тупые придурки!
Он попытался присесть ровнее и радостно объявил:
— А вы ведь скоро все подохнете. И людоед Марид. И ты, бегемот, — тебе отпилят наконец твою большую тупую башку. А тебя, красотка, посадят на кол, и поначалу тебе это, может, и понравится!
— Хорошо, отрежь ему ухо для начала, — поднявшись на ноги, кивнула Кобра Лекарю и, сложив руки на груди, приготовилась к будоражащему кровь зрелищу.
Она знала, что скоро этот ничтожный таракан будет, размазывая сопли и кровь, умолять о пощаде и выкладывать все, что знает, мечтая задобрить ее. Она много раз видела, как гонор и гордость очень быстро сменяются униженностью и раболепием под волшебным воздействием боли. Люди слишком любят жизнь и себя. И слишком не любят, когда даже незначительные части их тел падают на пол.
Лекарь нагнулся над пленником, поднеся к нему нож.
Уши он резать любил. Как и головы. И все другое. Он искренне полагал, что кровью неверных орошен его путь в рай.
— Псина, — протянул Лекарь, сдерживая готовое вырваться ликование.
Десантник неожиданно изогнулся дугой и сумел пнуть «снежного человека» коленом в область паха, притом достаточно болезненно. Лекарь отшатнулся, а потом подался опять к жертве.
Десантник покатился кубарем ему под ноги, и Лекарь упал.
Потом началась дурацкая куча-мала…
Когда тела распались, Кобра увидела, что десантник катается по полу и хрипит. Из его горла хлестала кровь.
— Ты что сделал?!! — заорала она на Лекаря.
— Кобра… — Лекарь перевел дыхание. — Он сам на нож напоролся. Он все рассчитал. Что так просто уйдет!
— Дурак! Ты опять все испортил! Как нам теперь быть?
— Он не последний в списке, — напомнил Лекарь.