Мысли о третьем не доходили и до маломальской ясности, но кровоточила в сознании язвочка сомнения, старательно
заращиваемая самыми толстыми клочками кожи закалённой уже души, однако, тайно не заживающая и тихо напоминающая пульсирующими толчками о настоящей жизни, банально-необъяснимо проносящейся мимо в напрочь не угадываемом направлении, сверкая, по выражению классиков, лаковыми крыльями.