Сапожник был горбат и как все горбатые любил похрабриться; поэтому он смело вошёл в круг танцующих, а портной сначала побаивался, с ноги на ногу переминался, и только тогда решился подойти к старику, когда тот раза два его ласково поманил.
— Мой добрый швед пересолил своим усердием. При поверке выходит, что татары вздумали похрабриться и выползли из своего нейгаузенского разбойнического притона. Шереметев только что собирается надеть львиную кожу! Впрочем, удивляюсь, почему не допускали до меня верного моего шведа.