Свои
чувства девочка скрывать не умела, поэтому на лице тут же отразилась тревога и страх.
От обиды, ревности и ещё кучи совершенно новых для неё
чувств девочка расплакалась.
– Чем же вызвано потрясение отца? Чтобы ответить на этот вопрос, прочитаем первую часть стихотворения. В ней раскрываются
чувства девочки, создаётся её образ.
Но шестое
чувство девочки не сидело на месте.
– От избытка
чувств девочка вскинула руки с пакетами.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: колчаковец — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Каким-то внутренним
чувством девочка поняла, что он её не обидит и даже приглашает покататься.
Память о семье взбудоражила
чувства девочки, и она ещё раз окинула взглядом всё статуи, стоящие здесь.
Начиналась дискотека – время редкого, но желанного и как будто случайного сближения в танце ещё стеснительных мальчиков и взрослеющих
чувствами девочек.
Мысли и
чувства девочки сливались воедино и лилась музыка, фортепьянный аккомпанемент к песне.
Чувства девочки разнились с одной стороны ей было страшно, с другой было спокойствие.
Обманутые неведомой тенью
чувства девочки говорили, что преодоление пропасти навсегда оторвёт её от дома.
Не прервал её даже тогда, когда узнал, что ослеплённая
чувствами девочка слишком рано лишилась невинности.
Возможно такое приветствие вполне могло испугать кого угодно, но не эту захваченную в плен
чувств девочку.
Было страшно, и в этом
чувстве девочка дошла с мамой до дома.
Тут же и подсудимый, и я, и, наверное, всё, кто ещё мог присутствовать на этом суде, осознали, прониклись
чувствами девочки, которую насиловал этот молодец.
– Ну, что? Натворил дел – приводи в
чувство девочку теперь! – обратился седовласый мужчина к молодому парню.
Понятное дело, я прекрасно понимал
чувства девочки.
Её реакция забавляла его, ведь он не понимал истинной причины, столь бурных
чувств девочки.
В расстроенных
чувствах девочка переоделась, сложила мокрые вещи в рюкзак и вышла в фойе, чувствуя себя приговорённой к расстрелу.
Это было светлое, беззаботное, беззаветное и свежее
чувство девочки.
Такое предпочтение приёмышу продолжалось, однако, до известного времени: с возрастом
чувства девочки разделялись, казалось, поровну между товарищами детства; привязанность её к обоим была, по-видимому, одинакова.
Непонятным внутренним
чувством девочка разгадала его намерения.
Не хотела, чтобы её боялись и ненавидели – а именно такие
чувства девочка вызывала у сверстников.
То ли искренние
чувства девочки, то ли укоризненный взгляд собаки, словно говорящей – ты же не такой, как все!
Она не была уверена, что хочет быть чьим-либо кумиром и примером для подражания, но
чувства девочек можно было понять.
От избытка
чувств девочка подскакивала на каждом шагу, вертела головой и читала вслух все вывески, в том числе транспаранты, установленные на крышах двух симметричных домов: «Народ и партия едины!» и «Планы партии – планы народа!».
И так во всём: чувства мальчика вторичны и необязательны к рассмотрению, а вот
чувства девочки – напротив, в эпицентре обсуждений.
Потом спрыгнул с седла, наклонился над утратившей
чувства девочкой и похлопал её ладонью по щеке.
В ходе таких актов насилия проявлялась депривация и печаль, в то же время в них демонстрировалось полное пренебрежение
чувствами девочек, которые использовались в качестве объектов для удовлетворения матери.
Поэтому горечь и досада копились долгое время в душе и прорвались наружу только тогда, когда оскорблённые в своих самых нежных
чувствах девочки и мальчики подросли и ушли из-под опеки взрослых.
Но
чувствам девочки далеко до моих, выстраданных двумя веками одиночества.
С этой гармонией
чувств девочка проснулась в кресле своей комнаты.
Слава богу, в обычной жизни, не на отпуске с семьёй,
чувства девочки вели себя вполне нормально.
Каким-то шестым
чувством девочка чуяла, что новая знакомая очень интересная.
В момент расстроенных родительских
чувств девочка в утробе делает вывод, что такая она не нужна, что её могут отвергнуть.
Я инстинктивно поймала
чувства девочки и ощутила себя нашкодившим ребёнком. Пристыжённым, обиженным и оттого более разгневанным.
Я не могу оттолкнуть ребёнка, который тянется ко мне за поддержкой и принебечь
чувствами девочки, как это делает её старший брат.
Новый друг героини – милый пришелец, не разбирающийся в человеческих эмоциях – пытался понять
чувства девочки, которая потеряла маму, и назвал её «злогрустная».
Мимо проходящие хмурые люди насторожённо озирались, глядя на сияющую от избытка
чувств девочку.