Неточные совпадения
Поэтому только в хорошие дни, утром, когда окружающая дорогу чаща полна солнечным ливнем, цветами и
тишиной, так что впечатлительности Ассоль не грозили фантомы [Фантом — привидение, призрак.] воображения, Лонгрен отпускал ее в город.
Ассоль смутилась; ее напряжение при этих словах Эгля переступило границу испуга. Пустынный морской берег,
тишина, томительное приключение с яхтой, непонятная речь старика с сверкающими глазами, величественность его бороды и волос стали казаться девочке смешением сверхъестественного с действительностью. Сострой теперь Эгль гримасу или закричи что-нибудь — девочка помчалась бы прочь, заплакав и изнемогая от страха. Но Эгль, заметив, как широко раскрылись ее глаза, сделал крутой вольт.
Тишина покинутости стояла здесь, как прудовая вода.
Он осмотрелся: мгновенно вставшая
тишина рассеяла звучную паутину фантазии; связь с бурей исчезла.
Грэй взял направление к открытому морю, затем стал держаться левого берега. Ему было все равно, куда плыть. Руль глухо журчал; звякали и плескали весла, все остальное было морем и
тишиной.
Иногда — и это продолжалось ряд дней — она даже перерождалась; физическое противостояние жизни проваливалось, как
тишина в ударе смычка, и все, что она видела, чем жила, что было вокруг, становилось кружевом тайн в образе повседневности.
За окном стояла внимательная, чуткая
тишина; она как бы наступила только сейчас.
Тишина, только
тишина и безлюдье — вот что нужно было ему для того, чтобы все самые слабые и спутанные голоса внутреннего мира зазвучали понятно.
Неточные совпадения
«Раскрыть уста греховные // Пришел черед: прослушайте! // И так вас помирю!» — // Вдруг возгласил Ионушка, // Весь вечер молча слушавший, // Вздыхавший и крестившийся, // Смиренный богомол. // Купец был рад; Клим Яковлев // Помалчивал. Уселися, // Настала
тишина.
«Толстомясая немка», обманутая наружною
тишиной, сочла себя вполне утвердившеюся и до того осмелилась, что вышла на улицу без провожатого и начала заигрывать с проходящими.
Сожительство добродетельных с добродетельными, отсутствие зависти, огорчений и забот, кроткая беседа,
тишина, умеренность — вот идеалы, которые он проповедовал, ничего не зная о способах их осуществления.
Волнение было подавлено сразу; в этой недавно столь грозно гудевшей толпе водворилась такая
тишина, что можно было расслышать, как жужжал комар, прилетевший из соседнего болота подивиться на «сие нелепое и смеха достойное глуповское смятение».
Вместо прежнего буйства и пляски наступила могильная
тишина, прерываемая лишь звоном колоколов, которые звонили на все манеры: и во вся, и в одиночку, и с перезвоном.