Неточные совпадения
Любовь Гордеевна. Какая гордость, Митенька! До гордости ли теперь! Ты, Митенька,
не сердись на меня,
не попомни моих прежних слов: это только девичья глупость была одна, я винюсь перед тобой!
Не шутки с тобой шутить, а приласкать бы мне тебя, бедного, надо было. (Прилегает к нему
на грудь.) А ну как тятенька да
не захочет нашего счастия, что тогда?
— Именно, — подхватила Настенька, — и в нем всегда была эта наклонность. Форма ему иногда закрывала глаза на такое безобразие, которое должно было с первого же разу возмутить душу. Вспомни, например, хоть свои отношения с князем, — прибавила она Калиновичу, который очень хорошо понимал, что его начинают унижать в споре, а потому
рассердился не на шутку.
Дядя принялся сначала усовещевать племянника, потом
рассердился не на шутку; но Захар объявил наотрез, что всего бы этого не было, если б он не считал себя обиженным дядею.
Признаюсь, я
рассердился не на шутку и принялся кричать так громко, что сам хозяин мельницы спустился ко мне из другой светлицы, которая, вероятно, была подалее от жерновов, и, увидя, что постоялец его русской офицер, принялся шуметь громче моего и ругать без милосердия бургомистра.
Неточные совпадения
— Что он вам рассказывал? — спросила она у одного из молодых людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную историю — свои подвиги в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы
не на шутку сердитесь, милая княжна; погодите, то ли еще будет!»
«Уж
не болен ли, говорит, Сереженька с дороги-то, или, может,
на нас
сердится…» А я ей прямо так и сказал: «Вздор, за задние ноги приволоку тебе твоего Сереженьку…» Нет, кроме
шуток, едем поскорее, мне, право, некогда.
Не сердитесь за эти строки вздору, я
не буду продолжать их; они почти невольно сорвались с пера, когда мне представились наши московские обеды;
на минуту я забыл и невозможность записывать
шутки, и то, что очерки эти живы только для меня да для немногих, очень немногих оставшихся. Мне бывает страшно, когда я считаю — давно ли перед всеми было так много, так много дороги!..
— И притом же ведь у него обе ноги целы,
на виду! — засмеялся князь. — Уверяю вас, что это невинная
шутка;
не сердитесь.
Студенты, смеясь и толкаясь, обступили Ярченко, схватили его под руки, обхватили за талию. Всех их одинаково тянуло к женщинам, но ни у кого, кроме Лихонина,
не хватало смелости взять
на себя почин. Но теперь все это сложное, неприятное и лицемерное дело счастливо свелось к простой, легкой
шутке над старшим товарищем. Ярченко и упирался, и
сердился, и смеялся, стараясь вырваться. Но в это время к возившимся студентам подошел рослый черноусый городовой, который уже давно глядел
на них зорко и неприязненно.