Неточные совпадения
В
то время, как Анна Павловна назвала императрицу, лицо ее вдруг представило глубокое и искреннее выражение преданности и уважения, соединенное с грустью, что́ с ней бывало каждый раз, когда она в разговоре упоминала о своей высокой покровительнице.
Князь равнодушно замолк. Анна Павловна, с свойственною ей придворною и женскою ловкостью и быстротою такта, захотела и щелконуть князя за
то, что он дерзнул так отозваться о лице, рекомендованном императрице, и в
то же
время утешить его.
Она заботливо поглядывала на него в
то время, как он подошел послушать
то, что́ говорилось около Мортемара, и отошел к другому кружку, где говорил аббат.
— Quelle belle personne! [Что̀ за красавица!] говорил каждый, кто ее видел. Как будто пораженный чем-то необычайным, виконт пожал плечами и опустил глаза в
то время, как она усаживалась пред ним и освещала и его всё
тою же неизменною улыбкой.
Во все
время рассказа она сидела прямо, посматривая изредка
то на свою полную красивую руку, легко лежавшую на столе,
то на еще более красивую грудь, на которой она поправляла бриллиантовое ожерелье; поправляла несколько раз складки своего платья и, когда рассказ производил впечатление, оглядывалась на Анну Павловну и тотчас же принимала
то самое выражение, которое было на лице фрейлины, и потом опять успокоивалась в сияющей улыбке.
— Как же вы найдете такое равновесие? — начал было Пьер; но в это
время подошла Анна Павловна и, строго взглянув на Пьера, спросила итальянца о
том, как он переносит здешний климат. Лицо итальянца вдруг изменилось и приняло оскорбительно притворное, сладкое выражение, которое, видимо, было привычно ему в разговоре с женщинами.
Князь Андрей зажмурился и отвернулся. Пьер, со
времени входа князя Андрея в гостиную не спускавший с него радостных, дружелюбных глаз, подошел к нему и взял его за руку. Князь Андрей, не оглядываясь, сморщил лицо в гримасу, выражавшую досаду на
того, кто трогает его за руку, но, увидав улыбающееся лицо Пьера, улыбнулся неожиданно-доброю и приятною улыбкой.
Она, видимо, забыла свои годы и пускала в ход, по привычке, все старинные женские средства. Но как только он вышел, лицо ее опять приняло
то же холодное, притворное выражение, которое было на нем прежде. Она вернулась к кружку, в котором виконт продолжал рассказывать, и опять сделала вид, что слушает, дожидаясь
времени уехать, так как дело ее было сделано.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на
того Болконского, который развалившись сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо всё дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное
время,
тем энергичнее был он в минуты раздражения.
И Курагин, и Долохов в
то время были знаменитостями в мире повес и кутил Петербурга.
Разговор зашел о главной городской новости
того времени — о болезни известного богача и красавца Екатерининского
времени старого графа Безухова и о его незаконном сыне Пьере, который так неприлично вел себя на вечере у Анны Павловны Шерер.
— Вы всё умеете делать не во́-время, — сказала Вера. —
То прибежали в гостиную, так что всем совестно сделалось за вас.
В
то время как мать с сыном, выйдя на середину комнаты, намеревались спросить дорогу у вскочившего при их входе старого официанта, у одной из дверей повернулась бронзовая ручка и князь Василий в бархатной шубке, с одною звездой, по-домашнему, вышел, провожая красивого черноволосого мужчину. Мужчина этот был знаменитый петербургский доктор Lorrain.
— Гм!.. Ежели вы хотите убить его, совсем убить,
то можете видеть. Ольга, поди посмотри, готов ли бульон для дяденьки, скоро
время, — прибавила она, показывая этим Пьеру, что они заняты и заняты успокоиваньем его отца, тогда как он, очевидно, занят только расстроиванием.
В
то время как Борис вошел к нему, Пьер ходил по своей комнате, изредка останавливаясь в углах, делая угрожающие жесты к стене, как будто пронзая невидимого врага шпагой, и строго взглядывая сверх очков и затем вновь начиная свою прогулку, проговаривая неясные слова, пожимая плечами и разводя руками.
Берг, не замечая ни насмешки, ни равнодушия, продолжал рассказывать о
том, как переводом в гвардию он уже выиграл чин перед своими товарищами по корпусу, как в военное
время ротного командира могут убить, и он, оставшись старшим в роте, может очень легко быть ротным, и как в полку все любят его, и как его папенька им доволен.
Было
то время перед званым обедом, когда собравшиеся гости не начинают длинного разговора в ожидании призыва к закуске, а вместе с
тем считают необходимым шевелиться и не молчать, чтобы показать, что они нисколько не нетерпеливы сесть за стол. Хозяева поглядывают на дверь и изредка переглядываются между собой. Гости по этим взглядам стараются догадаться, кого или чего еще ждут: важного опоздавшего родственника или кушанья, которое еще не поспело.
— C’est bien beau ce que vous venez de dire, [Прекрасно! прекрасно
то, что̀ вы сказали.] — сказала сидевшая подле него Жюли, вздыхая. Соня задрожала вся и покраснела до ушей, за ушами и до шеи и плеч, в
то время как Николай говорил. Пьер прислушался к речам полковника и одобрительно закивал головой.
В
то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безуховым сделался шестой удар.
Видимо, что-то вдруг изменилось в мыслях княжны; тонкие губы побледнели (глаза остались
те же), и голос, в
то время как она заговорила, прорывался такими раскатами, каких она, видимо, сама не ожидала.
— Еще есть
время, мой друг. Ты помни, Катишь, что все это сделалось нечаянно, в минуту гнева, болезни, и потом забыто. Наша обязанность, моя милая, исправить его ошибку, облегчить его последние минуты
тем, чтобы не допустить его сделать этой несправедливости, не дать ему умереть в мыслях, что он сделал несчастными
тех людей…
— В мозаиковом портфеле, который он держит под подушкой. Теперь я знаю, — сказала княжна, не отвечая. — Да, ежели есть за мной грех, большой грех,
то это ненависть к этой мерзавке, — почти прокричала княжна, совершенно изменившись. — И зачем она втирается сюда? Но я ей выскажу всё, всё. Придет
время!
В
то время как такие разговоры происходили в приемной и в княжниной комнатах, карета с Пьером (за которым было послано) и с Анной Михайловной (которая нашла нужным ехать с ним) въезжала во двор графа Безухова.
В
то время как он сходил с подножки, два человека в мещанской одежде торопливо отбежали от подъезда в тень стены.
— Может быть, граф не звал меня, — сказал Пьер в
то время, как он вышел на площадку, — я пошел бы к себе.
Во
время этого перерыва Пьер заметил, что князь Василий вышел из-за своей спинки стула и, с
тем же видом, который показывал, что он знает, что́ делает, и что
тем хуже для других, ежели они не понимают его, не подошел к больному, а, пройдя мимо его, присоединился к старшей княжне и с нею вместе направился в глубь спальни, к высокой кровати под шелковыми занавесами.
Больного так обступили доктора, княжны и слуги, что Пьер уже не видал
той красно-желтой головы с седою гривой, которая, несмотря на
то, что он видел и другие лица, ни на мгновение не выходила у него из вида во всё
время службы. Пьер догадался по осторожному движению людей, обступивших кресло, что умирающего поднимали и переносили.
Граф смотрел на
то место, где находилось лицо Пьера, в
то время как он стоял.
В
то время как графа переворачивали, одна рука его беспомощно завалилась назад, и он сделал напрасное усилие, чтобы перетащить ее.
— Позвольте мне, княгиня, знать, чтó нужно и чтó ненужно, — говорила княжна, видимо, находясь в
том же взволнованном состоянии, в каком она была в
то время, как захлопывала дверь своей комнаты.
Генерал-аншеф князь Николай Андреевич, по прозванью в обществе le roi de Prusse, [прусский король,] с
того времени, как при Павле был сослан в деревню, жил безвыездно в своих Лысых Горах с дочерью, княжною Марьей, и при ней компаньонкой, m-lle Bourienne. [мамзель Бурьен.]
И каждый в этой официантской испытывал
то же чувство почтительности и даже страха, в
то время как отворялась громадно-высокая дверь кабинета и показывалась в напудренном парике невысокая фигурка старика, с маленькими сухими ручками и серыми висячими бровями, иногда, как он насупливался, застилавшими блеск умных и молодых блестящих глаз.
Княжна взглянула на часы и, заметив, что она уже пять минут пропустила
то время, которое должна была употреблять для игры на клавикордах, с испуганным видом пошла в диванную. Между 12 и 2 часами, сообразно с заведенным порядком дня, князь отдыхал, а княжна играла на клавикордах.
Князь Андрей, видимо, знал это так же хорошо, как и Тихон; он посмотрел на часы, как будто для
того, чтобы поверить, не изменились ли привычки отца за
то время, в которое он не видал его, и, убедившись, что они не изменились, обратился к жене.
Когда князь Андрей вошел, княжна и княгиня, только раз на короткое
время видевшиеся во
время свадьбы князя Андрея, обхватившись руками, крепко прижимались губами к
тем местам, на которые попали в первую минуту.
И в
то время как князь Андрей (не с
тем брюзгливым выражением лица и манерами, которые он напускал на себя в гостиных, а с
тем оживленным лицом, которое у него было, когда он разговаривал с Пьером) входил к отцу, старик сидел в уборной на широком, сафьяном обитом, кресле, в пудроманте, предоставляя свою голову рукам Тихона.
Маленькая княгиня во всё
время спора и остального обеда молчала и испуганно поглядывала
то на княжну Марью,
то на свекра. Когда они вышли из-за стола, она взяла за руку золовку и отозвала ее в другую комнату.
— Одно, чтó тяжело для меня, — я тебе по правде скажу, André, — это образ мыслей отца в религиозном отношении. Я не понимаю, как человек с таким огромным умом не может видеть
того, чтó ясно, как день, и может так заблуждаться? Вот это составляет одно мое несчастие. Но и тут в последнее
время я вижу тень улучшения. В последнее
время его насмешки не так язвительны, и есть один монах, которого он принимал и долго говорил с ним.
Из больших глаз ее светились лучи доброго и робкого света. Глаза эти освещали всё болезненное, худое лицо и делали его прекрасным. Брат хотел взять образок, но она остановила его. Андрей понял, перекрестился и поцеловал образок. Лицо его в одно и
то же
время было нежно (он был тронут) и насмешливо.
Полковой командир с ног до головы осматривал капитана, в
то время как он запыхавшись подходил, по мере приближения сдерживая шаг.
Кутузов и австрийский генерал о чем-то тихо говорили, и Кутузов слегка улыбнулся, в
то время как, тяжело ступая, он опускал ногу с подножки, точно как будто и не было этих 2000 людей, которые не дыша смотрели на него и на полкового командира.
Полк, благодаря строгости и старательности полкового командира, был в прекрасном состоянии сравнительно с другими, приходившими в
то же
время к Браунау.
Казалось, нельзя было вытягиваться больше
того, как вытягивался Тимохин, в
то время как полковой командир делал ему замечание. Но в эту минуту обращения к нему главнокомандующего капитан вытянулся так, что, казалось, посмотри на него главнокомандующий еще несколько
времени, капитан не выдержал бы; и потому Кутузов, видимо поняв его положение и желая, напротив, всякого добра капитану, поспешно отвернулся. По пухлому, изуродованному раной лицу Кутузова пробежала чуть заметная улыбка.
Кутузов отвернулся. На лице его промелькнула
та же улыбка глаз, как и в
то время, когда он отвернулся от капитана Тимохина. Он отвернулся и поморщился, как будто хотел выразить этим, что всё, что̀ ему сказал Долохов, и всё, что̀ он мог сказать ему, он давно, давно знает, что всё это уже прискучило ему и что всё это совсем не
то, что̀ нужно. Он отвернулся и направился к коляске.
Гусарский корнет Жерков одно
время в Петербурге принадлежал к
тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему...
Несмотря на
то, что еще не много
времени прошло с
тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это
время. В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего
времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным. Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.
— Вероятно, — сказал князь Андрей и направился к выходной двери; но в
то же
время навстречу ему, хлопнув дверью, быстро вошел в приемную высокий, очевидно приезжий, австрийский генерал в сюртуке, с повязанною черным платком головою и с орденом Марии-Терезии на шее. Князь Андрей остановился.
В
то время как князь Андрей сошелся с Несвицким и Жерковым, с другой стороны коридора навстречу им шли Штраух, австрийский генерал, состоявший при штабе Кутузова для наблюдения за продовольствием русской армии, и член гофкригсрата, приехавшие накануне. По широкому коридору было достаточно места, чтобы генералы могли свободно разойтись с тремя офицерами; но Жерков, отталкивая рукой Несвицкого, запыхавшимся голосом проговорил...
— И напиться-то
времени не дадут! — отвечал Васька Денисов. — Целый день
то туда,
то сюда таскают полк. Драться — так драться. А
то чорт знает что̀ такое!
Опять на всех веселых лицах людей эскадрона появилась
та серьезная черта, которая была на них в
то время, как они стояли под ядрами. Ростов, не спуская глаз, смотрел на своего врага, полкового командира, желая найти на его лице подтверждение своих догадок; но полковник ни разу не взглянул на Ростова, а смотрел, как всегда во фронте, строго и торжественно. Послышалась команда.