Неточные совпадения
Все
птицы чудеса о нём
в лесах разносят.
В лесу те же деревья, но
в шуме их явился особенный смысл: между ними и ею водворилось живое согласие.
Птицы не просто трещат и щебечут, а все что-то говорят между собой; и все говорит вокруг, все отвечает ее настроению; цветок распускается, и она слышит будто его дыхание.
В пространстве носятся какие-то звуки;
лес дышит своею жизнью; слышатся то шепот, то внезапный, осторожный шелест его обитателей: зверь ли пробежит, порхнет ли вдруг с ветки испуганная
птица, или змей пробирается по сухим прутьям?
В колонии считается более пород
птиц, нежели во всей Европе, и именно до шестисот. Кусты местами были так часты, что составляли непроходимый
лес; но они малорослы, а за ними далеко виднелись или необработанные песчаные равнины, или дикие горы, у подошвы которых белели фермы с яркой густой зеленью вокруг.
Сегодня два события, следовательно, два развлечения: кит зашел
в бухту и играл у берегов да наши куры, которых свезли на берег, разлетелись, штук сто. Странно: способность летать вдруг
в несколько дней развилась
в лесу так, что не было возможности поймать их; они летали по деревьям, как лесные
птицы. Нет сомнения, что если они одичают, то приобретут все способности для летанья, когда-то, вероятно, утраченные ими
в порабощенном состоянии.
Сильный ветер. — Приключения Хей-ба-тоу. — Снаряжение
в зимний путь. — Устройство нарт. — Рыбная ловля. — Привычка удэгейцев к холоду. — Саджи. — Зимний поход. — Накануне выступления. — Нартовый обоз. — Река Кусун с притоками. — Тигровая скала. — Горные породы. — Выгоревшие
леса. — Зимняя палатка. — Лесные
птицы. — Удэгеец Сунцай.
Наконец узкая и скалистая часть долины была пройдена. Горы как будто стали отходить
в стороны. Я обрадовался, полагая, что море недалеко, но Дерсу указал на какую-то
птицу, которая, по его словам, живет только
в глухих
лесах, вдали от моря.
В справедливости его доводов я сейчас же убедился. Опять пошли броды, и чем дальше, тем глубже. Раза два мы разжигали костры, главным образом для того, чтобы погреться.
Эти
птицы каждый раз при приближении людей поднимали неистовый крик и старались как можно скорее укрыться
в чаще
леса.
В то время когда мы сидели у костра и пили чай, из-за горы вдруг показался орлан белохвостый. Описав большой круг, он ловко, с налета, уселся на сухоствольной лиственнице и стал оглядываться. Захаров выстрелил
в него и промахнулся. Испуганная
птица торопливо снялась с места и полетела к
лесу.
Несмотря на столь позднее время,
в лесу еще можно было видеть кое-где перелетных и неперелетных
птиц.
Староста наш
в канаву залез; старостиха
в подворотне застряла, благим матом кричит, свою же дворную собаку так запужала, что та с цепи долой, да через плетень, да
в лес; а Кузькин отец, Дорофеич, вскочил
в овес, присел, да и давай кричать перепелом: «Авось, мол, хоть птицу-то враг, душегубец, пожалеет».
Солнце село, но
в лесу еще светло; воздух чист и прозрачен;
птицы болтливо лепечут; молодая трава блестит веселым блеском изумруда… вы ждете.
Совет таза. —
Птицы в тайге. — Геология Синанцы. — Ночь
в лесу. — Манзы. — Таежники. — Плантация женьшеня. — Возвращение отряда. — Проводник. — Старый китаец. — Старинный путь к посту Ольги. —
Лес в предгорьях Сихотэ-Алиня. — Утомление и недостаток продовольствия
Действительно, перед закатом солнца
птицы всегда проявляют особую живость, а теперь
в лесу стояла мертвая тишина. Точно по приказу, они все сразу куда-то спрятались.
Енотовидная собака. — Охота на кабанов. —
Лес в истоках реки Дананцы. — Привидения. — Перевал Забытый. — Гора Тудинза. —
Птицы. — Река Вангоу. — Страшный выстрел. — Дерсу ранен. — Солонцы. — Брошенная лудева. — Встреча с Гранатманом и Мерзляковым. — Река Динзахе. —
Птицы. — Искатель женьшеня
Китаец Че Фан. — Притоки реки Арзамасовки. — Пещеры. —
Птицы. — Древесные и кустарниковые породы
в лесу. — Охота на кабанов. — Заблудился. — Дождь. — Опасное положение. — Услуга, оказанная Лешим. — Тропа. — Огонь. — Чужой бивак. — Мурзин. — Возвращение
Лудевую фанзу мы прошли мимо и направились к Сихотэ-Алиню. Хмурившаяся с утра погода стала понемногу разъясняться. Туман, окутавший горы, начал клубиться и подыматься кверху; тяжелая завеса туч разорвалась, выглянуло солнышко, и улыбнулась природа. Сразу все оживилось; со стороны фанзы донеслось пение петухов, засуетились
птицы в лесу, на цветах снова появились насекомые.
Говоря это, он прицелился и выстрелил
в одну из свиней. С ревом подпрыгнуло раненное насмерть животное, кинулось было к
лесу; но тут же ткнулось мордой
в землю и начало барахтаться. Испуганные выстрелом
птицы с криком поднялись на воздух и,
в свою очередь, испугали рыбу, которая, как сумасшедшая, взад и вперед начала носиться по протоке.
За эти дни я заметил только уссурийскую длиннохвостую неясыть —
птицу, смелую ночью и трусливую днем;
в яркие солнечные дни она забивается
в глухие хвойные
леса не столько ради корма, сколько ради мрака, который там всегда господствует; уссурийского белоспинного дятла — самого крупного из семейства Picidae,
птица эта держится
в старых смешанных
лесах, где есть много рухляка и сухостоев; клинохвостого сорокопута — жадного и задорного хищника, нападающего даже на таких
птиц, которые больше его размерами; зеленого конька, обитающего по опушкам
лесов, и черноголовых овсянок — красивых, желтобрюхих птичек с черными шапочками на головках.
Проникнуть
в самую глубь тайги удается немногим. Она слишком велика. Путнику все время приходится иметь дело с растительной стихией. Много тайн хранит
в себе тайга и ревниво оберегает их от человека. Она кажется угрюмой и молчаливой… Таково первое впечатление. Но кому случалось поближе с ней познакомиться, тот скоро привыкает к ней и тоскует, если долго не видит
леса. Мертвой тайга кажется только снаружи, на самом деле она полна жизни. Мы с Дерсу шли не торопясь и наблюдали
птиц.
Золотистым отливом сияет нива; покрыто цветами поле, развертываются сотни, тысячи цветов на кустарнике, опоясывающем поле, зеленеет и шепчет подымающийся за кустарником
лес, и он весь пестреет цветами; аромат несется с нивы, с луга, из кустарника, от наполняющих
лес цветов; порхают по веткам
птицы, и тысячи голосов несутся от ветвей вместе с ароматом; и за нивою, за лугом, за кустарником,
лесом опять виднеются такие же сияющие золотом нивы, покрытые цветами луга, покрытые цветами кустарники до дальних гор, покрытых
лесом, озаренным солнцем, и над их вершинами там и здесь, там и здесь, светлые, серебристые, золотистые, пурпуровые, прозрачные облака своими переливами слегка оттеняют по горизонту яркую лазурь; взошло солнце, радуется и радует природа, льет свет и теплоту, аромат и песню, любовь и негу
в грудь, льется песня радости и неги, любви и добра из груди — «о земля! о нега! о любовь! о любовь, золотая, прекрасная, как утренние облака над вершинами тех гор»
Птицы уходят
в кусты, из
леса выходит Мороз.
Разве только где-нибудь
в русской степи у костра или
в лесу старый обозчик станет рассказывать от скуки, как
в их деревне разбойничал такой-то; слушатель, взглянув на потемки, вздрогнет, крикнет при этом ночная
птица, — вот и все поминки.
Находя
в этих звуках сходство с отвратительным криком грызущихся кошек, народ называет иволгу дикою кошкой] стонут рябые кукушки, постукивают, долбя деревья, разноперые дятлы, трубят желны, трещат сойки; свиристели, лесные жаворонки, дубоноски и все многочисленное крылатое, мелкое певчее племя наполняет воздух разными голосами и оживляет тишину
лесов; на сучьях и
в дуплах дерев
птицы вьют свои гнезда, кладут яйца и выводят детей; для той же цели поселяются
в дуплах куницы и белки, враждебные
птицам, и шумные рои диких пчел.
Смотря по возвышенной или низменной местности, окрестности такой реки бывают сухи или болотисты,
В последнем случае необозримые, бесконечные камыши, проросшие кустами и
лесом, с озерами более или менее глубокими, представляют самые благонадежные, просторные и крепкие места для вывода и укрывательства с молодыми всякой
птице и преимущественно водяной дичи.
[Один настоящий охотник и образованный наблюдатель, Н. Т. Аксаков, которому я обязан за многие сведения, сказывал мне, что нахаживал куличат и гнезда речных куликов
в моховых болотах сосновых больших
лесов] Речные кулики держатся
в Оренбургской губернии до начала сентября и
в это время бывают довольно жирны, с прилета также они не худы, как и вся прилетная
птица.
Хищные
птицы также
в лесах выводят детей, устраивая гнезда на главных сучьях у самого древесного ствола: большие и малые ястреба, луни, белохвостики, копчики и другие.
Нельзя сказать, чтоб дрозды и с прилета были очень дики, но во множестве всякая
птица сторожка, да и подъезжать или подкрадываться к ним, рассыпанным на большом пространстве, по мелкому голому
лесу или также по голой еще земле, весьма неудобно: сейчас начнется такое чоканье, прыганье, взлетыванье и перелетыванье, что они сами пугают друг друга, и много их
в эту пору никогда не убьешь, [Мне сказывал один достоверный охотник, что ему случилось
в одну весьма холодную зиму убить на родниках
в одно поле восемнадцать дроздов рябинников, почти всех влет, но это дело другое] хотя с прилета и дорожишь ими.
И этот
лес, так поверхностно, недостаточно мною описанный, эту красу земли, прохладу
в зной, жилище зверей и
птиц,
лес, из которого мы строим дома и которым греемся
в долгие жестокие зимы, — не бережем мы
в высочайшей степени.
В строгом смысле нельзя назвать это разделение совершенно точным, потому что нельзя определить с точностью, на каком основании такие-то породы
птиц называются болотною, водяною, степною или лесною дичью, ибо некоторые противоположные свойства мешают совершенно правильному разделению их на разряды: некоторые одни и те же породы дичи живут иногда
в степи и полях, иногда
в лесу, иногда
в болоте.
Всякая
птица, от соловья до голубенького крошечного бесочка, горячо и торопливо поет свои вечерние песни, умолкая постепенно вместе с темнеющими сумерками, которые
в лесу ложатся ранее и быстрее.
Этот лет по одним и тем же местам называется охотниками «тяга»] издавая известные звуки, похожие на хрюканье или хрипенье, часто вскакивая с большим шумом из-под ног крестьянина, приезжающего
в лес за дровами, также был им замечен по своей величине и отличному от других
птиц красноватому цвету и получил верное название.
Для получения добычи необходимо, чтоб зверь или
птица находились
в известном положении, например: надобно, чтоб заяц или лиса выбежали
в чистое поле, потому что
в лесу борзые собаки ловить не могут; надобно, чтоб зверь полез прямо
в тенета, а без того охотник и
в двадцати шагах ничего ему не сделает; надобно, чтоб
птица поднялась с земли или воды, без чего нельзя травить ее ни ястребами, ни соколами.
На ветвях дерев,
в чаще зеленых листьев и вообще
в лесу живут пестрые, красивые, разноголосые, бесконечно разнообразные породы
птиц: токуют глухие и простые тетерева, пищат рябчики, хрипят на тягах вальдшнепы, воркуют, каждая по-своему, все породы диких голубей, взвизгивают и чокают дрозды, заунывно, мелодически перекликаются иволги, [Иволги имеют еще другой, противоположный крик или визг, пронзительный и неприятный для уха.
Это уж не то, что
в поле или голом болоте, где выпускать
в меру, тянуть и прицеливаться
в птицу на просторе: вальдшнепа, мелькающего
в лесу, надобно так же быстро стрелять, как ныряющего на воде гоголя.
Его мрак имеет что-то таинственное, неизвестное; голос зверя,
птицы и человека изменяются
в лесу, звучат другими, странными звуками.
Бортевые промыслы
в Оренбургской губернии были прежде весьма значительны, но умножившееся народонаселение и невежественная жадность при доставанье меда, который нередко вынимают весь, не оставляя запаса на зиму, губят диких пчел, которых и без того истребляют медведи, большие охотники до меда, некоторые породы
птиц и жестокость зимних морозов] Трав и цветов мало
в большом
лесу: густая, постоянная тень неблагоприятна растительности, которой необходимы свет и теплота солнечных лучей; чаще других виднеются зубчатый папоротник, плотные и зеленые листья ландыша, высокие стебли отцветшего лесного левкоя да краснеет кучками зрелая костяника; сырой запах грибов носится
в воздухе, но всех слышнее острый и, по-моему, очень приятный запах груздей, потому что они родятся семьями, гнездами и любят моститься (как говорят
в народе)
в мелком папоротнике, под согнивающими прошлогодними листьями.
Надобно весьма хорошо заметить место, где он упадет, и скакать туда немедленно, особенно если снег довольно глубок и тетерев упал
в лесу или
в кустах: пухлый снег совершенно его засыплет, и, потеряв место из глаз, вы ни за что его после не найдете, разве укажут сороки и вороны, которые сейчас налетят на мертвую
птицу, лишь бы только заметить им, что она упала.
— Рожок пастуха слышен за
лесом, — говорила она. — А это из-за щебетания воробьиной стаи слышен голос малиновки. Аист клекочет на своем колесе [
В Малороссии и Польше для аистов ставят высокие столбы и надевают на них старые колеса, на которых
птица завивает гнездо.]. Он прилетел на днях из далеких краев и строит гнездо на старом месте.
Какая-то
птица билась
в воздухе. Она, видимо, старалась укрыться
в лесу, но ее ветром относило
в сторону. При свете молнии я увидел, как она камнем падала на землю.
В лесу слышалась тревожная перекличка мелких
птиц, потом вдруг замолкли голоса пернатых, и все живое попряталось и притаилось.
В движении тучи, медленном для неба и быстром для земли, было что-то грозное и неумолимое. Передний край ее был светлее остальных облаков и очень походил на пенистый гребень гигантской волны, катившейся по небосклону. Облака сталкивались и сливались, потом расходились и зарождались вновь, постоянно меняя свои очертания.
Я получил было неприятное впечатление от слов, что моя милая сестрица замухрышка, а братец чернушка, но, взглянув на залу, я был поражен ее великолепием: стены были расписаны яркими красками, на них изображались незнакомые мне
леса, цветы и плоды, неизвестные мне
птицы, звери и люди, на потолке висели две большие хрустальные люстры, которые показались мне составленными из алмазов и бриллиантов, о которых начитался я
в Шехеразаде; к стенам во многих местах были приделаны золотые крылатые змеи, державшие во рту подсвечники со свечами, обвешанные хрустальными подвесками; множество стульев стояло около стен, все обитые чем-то красным.
Находя во мне живое сочувствие, они с увлеченьем предавались удовольствию рассказывать мне: как сначала обтают горы, как побегут с них ручьи, как спустят пруд, разольется полая вода, пойдет вверх по полоям рыба, как начнут ловить ее вятелями и мордами; как прилетит летняя
птица, запоют жаворонки, проснутся сурки и начнут свистать, сидя на задних лапках по своим сурчинам; как зазеленеют луга, оденется
лес, кусты и зальются, защелкают
в них соловьи…
— Нехороши наши места стали, неприглядны, — говорит мой спутник, старинный житель этой местности, знающий ее как свои пять пальцев, — покуда
леса были целы — жить было можно, а теперь словно последние времена пришли. Скоро ни гриба, ни ягоды, ни
птицы — ничего не будет. Пошли сиверки, холода, бездождица: земля трескается, а пару не дает. Шутка сказать: май
в половине, а из полушубков не выходим!
А я пошутил: «Как назначат
в лесу воеводой лису, пера будет много, а
птицы — нет!» Он покосился на меня, заговорил насчет того, что, мол, терпеть надо народу и богу молиться, чтобы он силу дал для терпенья.
— Но ты не знал и только немногие знали, что небольшая часть их все же уцелела и осталась жить там, за Стенами. Голые — они ушли
в леса. Они учились там у деревьев, зверей,
птиц, цветов, солнца. Они обросли шерстью, но зато под шерстью сберегли горячую, красную кровь. С вами хуже: вы обросли цифрами, по вас цифры ползают, как вши. Надо с вас содрать все и выгнать голыми
в леса. Пусть научатся дрожать от страха, от радости, от бешеного гнева, от холода, пусть молятся огню. И мы, Мефи, — мы хотим…
Не видит Федосьюшка жила человеческого, не слышит человечьего голосу; кругом шумят
леса неисходные, приутихли на древах
птицы воздуственные, приумеркли
в небесах звезды ясные; собираются
в них тучи грозные, тучи грозные собираются, огнем-полымем рассекаются…
Необозримые
леса, по местам истребленные жестокими пожарами и пересекаемые быстрыми и многоводными лесными речками, тянутся по обеим сторонам дороги, скрывая
в своих неприступных недрах тысячи зверей и
птиц, оглашающих воздух самыми разнообразными голосами; дорога, бегущая узеньким и прихотливым извивом среди обгорелых пней и старых деревьев, наклоняющих свои косматые ветви так низко, что они беспрестанно цепляются за экипаж, напоминает те старинные просеки, которые устроены как бы исключительно для насущных нужд лесников, а не для езды; пар, встающий от тучной, нетронутой земли, сообщает мягкую, нежную влажность воздуху, насыщенному смолистым запахом сосен и елей и милыми, свежими благоуханиями многоразличных лесных злаков…
По
лесу летает и поет больше
птица ворона, издавна живущая
в разладе с законами гармонии, а над экипажем толпятся целые тучи комаров, которые до такой степени нестерпимо жужжат
в уши, что, кажется, будто и им до смерти надоело жить
в этой болотине.
В лес он напустит всевозможных
птиц и зверей и будет устраивать охоты.