Неточные совпадения
В Турции
был в гареме,
в Индии ездил на слоне и теперь
в России желал вкусить всех специально русских удовольствий.
Как только
будет можно, отправлюсь — только не
в Европу, избави боже! — поеду
в Америку,
в Аравию,
в Индию, — авось где-нибудь умру на дороге!
Вспомнил, что грузины и армяне служат
в армии, дослуживаются до генеральства. У нас нет генералов-семитов, а вот
в Англии нередко евреи становятся лордами, даже один из вице-королей
Индии был еврей.
—
В Испанию или
в Индию — не помню, только посланник
был очень недоволен.
«Ах! да ведь мы некоторым образом
в Индии: здесь должны
быть слоны; надо посмотреть, поездить на них».
Должно ли жалеть об утраченном владычестве голландцев и пенять на властолюбие или, вернее, корыстолюбие англичан, воспользовавшихся единственно правом сильного, чтоб завладеть этим местом, которое им нужно
было как переходный пункт на пути
в Ост-Индию?
И вдруг неожиданно суждено
было воскресить мечты, расшевелить воспоминания, вспомнить давно забытых мною кругосветных героев. Вдруг и я вслед за ними иду вокруг света! Я радостно содрогнулся при мысли: я
буду в Китае,
в Индии, переплыву океаны, ступлю ногою на те острова, где гуляет
в первобытной простоте дикарь, посмотрю на эти чудеса — и жизнь моя не
будет праздным отражением мелких, надоевших явлений. Я обновился; все мечты и надежды юности, сама юность воротилась ко мне. Скорей, скорей
в путь!
Там явились все только наши да еще служащий
в Ост-Индии английский военный доктор Whetherhead. На столе стояло более десяти покрытых серебряных блюд, по обычаю англичан, и чего тут не
было! Я сел на конце; передо мной поставили суп, и мне пришлось хозяйничать.
Как бы он годился
быть дядей, который возвращается из
Индии, с огромным богатством, и подоспевает кстати помочь племяннику жениться на бедной девице, как, бывало, писывали
в романах!
«Неужели
в Индии англичане
пьют так же много, как у себя, и
едят мясо, пряности?» — спросили мы. «О да, ужасно!
Прежде, однако ж, следует напомнить вам, что
в 1795 году колония
была занята силою оружия англичанами, которые воспользовались случаем завладеть этим важным для них местом остановки на пути
в Индию.
Переход от качки и холода к покою и теплу
был так ощутителен, что я с радости не читал и не писал, позволял себе только мечтать — о чем? о Петербурге, о Москве, о вас? Нет, сознаюсь, мечты опережали корабль.
Индия, Манила, Сандвичевы острова — все это вертелось у меня
в голове, как у пьяного неясные лица его собеседников.
В Австралии
есть кареты и коляски; китайцы начали носить ирландское полотно;
в Ост-Индии говорят все по-английски; американские дикари из леса порываются
в Париж и
в Лондон, просятся
в университет;
в Африке черные начинают стыдиться своего цвета лица и понемногу привыкают носить белые перчатки.
Теперь составляются новые правила о службе
в Индии; мы не знаем, что еще
будет».
Мудрено ли, что при таких понятиях я уехал от вас с сухими глазами, чему немало способствовало еще и то, что, уезжая надолго и далеко, покидаешь кучу надоевших до крайности лиц, занятий, стен и едешь, как я ехал,
в новые, чудесные миры,
в существование которых плохо верится, хотя штурман по пальцам рассчитывает, когда должны прийти
в Индию, когда
в Китай, и уверяет, что он
был везде по три раза.
В начале июня мы оставили Сингапур. Недели
было чересчур много, чтоб познакомиться с этим местом. Если б мы еще остались день, то не знали бы, что делать от скуки и жара. Нет,
Индия не по нас! И англичане бегут из нее, при первом удобном случае, спасаться от климата на мыс Доброй Надежды,
в порт Джаксон — словом, дальше от экватора, от этих палящих дней, от беспрохладных ночей, от мест, где нельзя безнаказанно
есть и
пить, как
едят и
пьют англичане.
Где я, о, где я, друзья мои? Куда бросила меня судьба от наших берез и
елей, от снегов и льдов, от злой зимы и бесхарактерного лета? Я под экватором, под отвесными лучами солнца, на меже
Индии и Китая,
в царстве вечного, беспощадно-знойного лета. Глаз, привыкший к необозримым полям ржи, видит плантации сахара и риса; вечнозеленая сосна сменилась неизменно зеленым бананом, кокосом; клюква и морошка уступили место ананасам и мангу.
Да притом надо
было послать бумаги и письма, через Гонконг и Ост-Индию,
в Европу.
Англия XIX века не
в силах
была родить Рамакришну, которого родила
Индия.
Но познание существования вне объективизации возможно через Дух, возможно духовное познание, которое на вершинах всегда существовало, оно
было еще
в древней
Индии.
Культурная роль англичан
в Индии, древней стране великих религиозных откровений мудрости, которые и ныне могут помочь народам Европы углубить их религиозное сознание, слишком известна, чтобы возможно
было поддерживать ложь культурной идеологии империализма.
В религии
Индии была сознана греховность и бессмысленность бытия и неизбежность мироотрицания, но спасения и воскресения не
было.
В Ветхом Завете,
в Индии, у Сократа и стоиков
были уже даны почти все элементы христианской морали.
Десятки лет
в Московском зоологическом саду жил до самой своей смерти Мамлик, величайший слон
в Европе, привезенный из
Индии. Равного ему не
было даже
в берлинском зоологическом саду.
Надо вам сказать, что Фрези
была обручена с одним джентльменом, который года два уже служил
в Индии и занимал важную должность.
Одним словом, я вернулся ни с чем, кроме тяжелого предчувствия, что мой первый блин выйдет комом. Мое положение
было до того скверное, что я даже не мог ничего говорить, когда
в трактире Агапыча встретил «академию». Пепко так и сверлил меня глазами, изнемогая от любопытства. Он даже заглядывал мне
в карманы, точно я по меньшей мере спрятал Голконду. [Голконда — древний город
в Индии, славившийся своими богатствами.] Меня это взорвало, и я его обругал.
Поезд отходил
в два часа дня, но эшелон с 12 уже сидел
в товарных вагонах и распевал песни. Среди провожающих
было много немцев-колонистов, и к часу собралась вся труппа провожать меня: нарочно репетицию отложили. Все с пакетами, с корзинами. Старик Фофанов прислал оплетенную огромную бутыль, еще
в старину привезенную им из
Индии, наполненную теперь его домашней вишневкой.
— Нигде, сударь! нигде! Такие опасные люди не должны
быть терпимы во всей Европе. Пусть они едут
в Англию или Восточную
Индию; пусть проповедывают там возмутительные свои правила; по крайней мере до тех пор, пока на берегах Темзы не развеваются еще знамена Франции.
— Англия! — вскричал француз. — Да что такое Англия? И можно ли назвать европейским государством этот ничтожный остров, населенный торгашами? Этот христианской Алжир, который скоро не
будет иметь никакого сообщения с Европою. Нет, милостивый государь! Англия не
в Европе: она
в Азии; но и там владычество ее скоро прекратится.
Индия ждет своего освободителя, и при первом появлении французских орлов на берегах Гангеса раздастся крик свободы на всем Индийском полуострове.
об анекдотце, прочитанном недавно
в «Северной пчеле», и что
в Индии есть змея удав необыкновенной силы; наконец, о бароне Брамбеусе и т. д. и т. д.
— Pardon! Мы
будем пить шампанское en son temps et lieu
в свое время и на своем месте. — надеюсь, что вы у меня обедаете? — а теперь… Charles! vous nous apporterez de ce petit Bordeaux… «Retour des Indes»… C'est tout ce qu'il nous faut pour le moment… n'est-ce pas, mon cher monsieur de Persianoff? Шарль! принесите нам бордо… «Возвращение из
Индии»… Ничего другого нам сейчас не надо… не правда ли, дорогой господин Персианов?
Говорят,
в давние времена, которых мы с вами, читатель, уже и не припомним,
было нечто подобное устроено
в Индии, да и то при помощи самого Брамы.
Если
есть церковь, то эта церковь состоит из людей, живших прошедшие века и теперь живущих, разбросанных
в Индии, Австралии, Гренландии, по всему лицу земли и неизвестных людям и друг другу.
— Насчет раскаянии мнения различны; но я не нахожу никакой пользы
в том, чтобы порочный человек, сознав свои дурные дела, сидел бы и все смотрел на свой живот, как это делают какие-то чудаки
в Индии. У очень многих людей
в их прошедшем
есть порядочное болото, но что же пользы возиться
в этом болоте? Лучше поскорее встать да отряхнуться и идти доброй дорогой.
В Индии была одна царевна с золотыми волосами; у нее
была злая мачеха. Мачеха возненавидела золотоволосую падчерицу и уговорила царя сослать ее
в пустыню. Золотоволосую свели далеко
в пустыню и бросили. На пятый день золотоволосая царевна вернулась верхом на льве назад к своему отцу.
Он
был и
в Индии, занимался торговлей
в Китае, но неудачно; потом поехал
в Гаванну служить на одной сигарной фабрике, оттуда перебрался
в Калифорнию,
был репортером и затем редактором газеты и — авантюрист
в душе, жаждущий перемен, — приехал на Сандвичевы острова,
в Гонолулу, понравился королю и скоро сделался первым министром с жалованьем
в пять тысяч долларов и, как говорили,
был очень хороший первый министр и честный человек.
Идеал мудреца, ведомый не только греко-римской античности, но и Востоку, Китаю,
Индии,
есть самый высокий образ
в мире дохристианском.
— Да! Дизраэли даже удивил меня."Совершенно, — пишет, — согласен с вашим взглядом". А я насчет
Индии предлагаю примирительную систему."Всем великим нациям, говорю я,
будет достаточно дела
в тех странах, где они призваны господствовать".
Да, Русь
была тогда полна чарования!Родные предрассудки и поверья, остатки мира младенческого, мифического; духи и гении, налетевшие толпами из
Индии и глубокого Севера и сроднившиеся с нашими богатырями и дурачками, царицы, принцы, рыцари Запада, принесенные к нам
в котомках итальянских художников: все это населяло тогда домы, леса, воды и воздух и делало из нашей Руси какой-то поэтический, волшебный мир.
Без того прослывешь басурманом, латынщиком, нехристом, хоть бы вы
были самым лучшим христианином; вас
будут бегать и гнушаться, вот точно как
в Индии париев.
А гость
был не иной кто, как тверской купец Афанасий Никитин, купец без торговли, без денег, убогий, но богатый сведениями, собранными им на отважном пути
в Индию, богатый опытами и вымыслами, которые он, сверх того, умел украшать сладкою, вкрадчивою речью.
В прекрасной книге Брамана Чаттерджи «Сокровенная религиозная философия
Индии» говорится: «Наше человеческое самосознание сольется с нашим божественным Ego, которое и
есть истинная бессмертная душа человека» (с. 71).
И
в Греции, и
в Средние века, и даже
в Индии, всюду и всегда
были попытки придать философии наукообразный характер, приспособить ее к науке своего времени, согласовать ее с необходимостью.
Мистика
Индии вся безликая, не видит личности человеческой
в ее метафизической самобытности и прибыльности для жизни самого Бога, она вся еще до откровения Человека
в Боге, откровения лика через Сына Божьего [
В «Голосе Безмолвия» говорится: «Прежде чем разум твоей души прозреет, зародыш личности должен
быть разрушен» (с. 23).
Можно
быть уверену, что к концу недели встречался он
в кабинете того,
в ком искал милостей, и выходил от него, получив желаемое, с гордостью набоба [Набоб (от арабского слова на’иб — наместник) —
в Индии титул правителя областей, отколовшихся от империи Великих Моголов.
Но этого камня не отдал бы Иван Васильевич за дорогие самоцветы: это
был талисман — подарок от союзника и друга, крымского хана Менгли-Гирея,
в свою очередь получившего его из
Индии.
Ведь не могут же русские люди нашего времени — я думаю, что не ошибаясь скажу, чующие уже, хотя и
в неясном виде, сущность истинного учения Христа, — серьезно верить
в то, что призвание человека
в этом мире состоит
в том, чтобы данный ему короткий промежуток времени между рождением и смертью употребить на то, чтобы говорить речи
в палатах или собраниях товарищей социалистов или
в судах, судить своих ближних, ловить, запирать, убивать их, или кидать
в них бомбы, или отбирать у них земли, или заботиться о том, чтобы Финляндия,
Индия, Польша, Корея
были бы присоединены к тому, что называется Россией, Англией, Пруссией, Японией, или о том, чтобы освободить насилием эти земли и
быть для того готовым к массовым убийствам друг друга.
Вот точно
в таком положении находится русское крестьянство черноземного центра. Так что, если разуметь под словом «голод» такое недоедание, вследствие которого непосредственно за недоеданием людей постигают болезни и смерть, как это, судя по описаниям,
было недавно
в Индии, то такого голода не
было ни
в 1891-м году, нет и
в нынешнем.