Неточные совпадения
Но наконец, когда
муж, с
запахом табаку на своих густых усах, вернулся в ложу и покровительственно-презрительно взглянул на Нехлюдова, как-будто не узнавая его, Нехлюдов, не дав затвориться двери, вышел в коридор и, найдя свое пальто, ушел из театра.
И как рос
Паша — не видела, и любила ли его, когда
муж жив был, — не знаю!
Держать в руках свое первое признанное сочинение, вышедшее на прекрасной глянцевитой бумаге, видеть свои слова напечатанными черным, вечным, несмываемым шрифтом, ощущать могучий
запах типографской краски… что может сравниться с этим удивительным впечатлением, кроме (конечно, в слабой степени) тех неописуемых блаженных чувств, которые испытывает после страшных болей впервые родившая молодая мать, когда со слабою прелестною улыбкой показывает
мужу их младенца-первенца.
Она легла. Прошло четверть часа. Расслабляюще, томно
пахла глициния, сказочно-прекрасно звучал оркестр вдали, но
муж и жена не могли заснуть и лежали, боясь потревожить друг друга, с закрытыми глазами, стараясь не ворочаться, не вздыхать, не кашлять, и каждый понимал, что другой не спит.
Софья Николавна, уже с неделю прогостившая в семействе своего
мужа и сестер, обрадовалась Чичаговым, как светлому празднику;
пахнуло на нее свежим воздухом, отдохнули ее душа и живой ум, и она проговорила с друзьями чуть не до полночи.
Разумеется, Бельтов сделал Карпу Кондратьичу визит; на другой день Марья Степановна протурила
мужа платить почтение, а через неделю Бельтов получил засаленную записку, с сильным
запахом бараньего тулупа, приобретенным на груди кучера, принесшего ее; содержание ее было следующее...
Старик был неаккуратно одет, и на груди, и на коленях у него был сигарный пепел; по-видимому, никто не чистил ему ни сапог, ни платья. Рис в пирожках был недоварен, от скатерти
пахло мылом, прислуга громко стучала ногами. И старик, и весь этот дом на Пятницкой имели заброшенный вид, и Юлии, которая это чувствовала, стало стыдно за себя и за
мужа.
Лаптев спустился к себе в нижний этаж, в комнаты с низкими потолками, где постоянно
пахло геранью и было душно. В гостиной у него сидел Панауров,
муж Нины Федоровны, и читал газету. Лаптев кивнул ему головой и сел против. Оба сидели и молчали. Случалось, что так молча они проводили целые вечера, и это молчание не стесняло их.
Подражая примеру графини, и княгиня Вabette, та самая, у которой на руках умер Шопен (в Европе считают около тысячи дам, на руках которых он испустил дух), и княгиня Аnnеttе, которая всем бы взяла, если бы по временам, внезапно, как
запах капусты среди тончайшей амбры, не проскакивала в ней простая деревенская прачка; и княгиня Расhеtte, с которою случилось такое несчастие:
муж ее попал на видное место и вдруг, Dieu sait pourquoi, прибил градского голову и украл двадцать тысяч рублей серебром казенных денег; и смешливая княжна Зизи, и слезливая княжна Зозо — все они оставляли в стороне своих земляков, немилостиво обходились с ними…
Наталья всё так же много и деловито молилась, а помолясь и опрокинувшись в кровать, усердно вызывала
мужа к наслаждению её пышным телом. От кожи её
пахло чуланом, в котором хранились банки солений, маринадов, копчёной рыбы, окорока. Пётр нередко и всё чаще чувствовал, что жена усердствует чрезмерно, ласки её опустошают его.
— Лиза писала, что приедет и с
мужем сюда совсем на житье; а
Паша уж месяца с три как приехал из Москвы; он, слава богу, все ихные там экзамены кончил хорошо; в наверситете ведь он был.
Обе не любили своих
мужей; Марья боялась Кирьяка, и когда он оставался с нею, то она тряслась от страха и возле него всякий раз угорала, так как от него сильно
пахло водкой и табаком.
Всяк отец в дому своем владыка:
Мужи пашут, жены шьют одежду;
А умрет глава всех домочадцев,
Дети всем добром сообща владеют,
Выбрав старшину себе из рода,
Чтоб ходил, для пользы их, на сеймы.
Где с ним кметы, лехи и владыки.
— Хитры молодые жены старых
мужей. Я чую, что здесь был кто-то: не чертом
пахнет здесь, а молодым кавалером в бархатном берете и красном плаще. Крутя одной рукою черный ус и другою рукою опираясь в бок около рукоятки своей острой шпаги, он стоял там, за розовым кустом, и говорил тебе слова, за которые твой
муж заплатит тебе ужо звонкою монетою.
— Какой
муж? — прошептала
Паша и вдруг испугалась так, что у нее похолодели руки и ноги. — Какой
муж? — повторила она, начиная дрожать.
— Мой
муж у вас? — спросила она наконец, подняв на
Пашу свои большие глаза с красными, заплаканными веками.
— Возьмите, ежели желаете, только я от вашего
мужа никакой пользы не имела. Берите, богатейте! — продолжала
Паша, оскорбленная угрозой стать на колени. — А ежели вы благородная… законная ему супруга, то и держали бы его при себе. Стало быть! Я его не звала к себе, он сам пришел…
Он снял с нее шубу и калоши и в это время ощутил
запах белого вина, того самого, которым она любила запивать устриц (несмотря на свою воздушность, она очень много ела и много пила). Она пошла к себе и немного погодя вернулась переодетая, напудренная, с заплаканными глазами, села и вся ушла в свой легкий с кружевами капот, и в массе розовых волн
муж различал только ее распущенные волосы и маленькую ножку в туфле.
И желание его видеть стало расти в Марье Орестовне с каждым часом. Только она не примет его в спальне… Тут такой
запах… Она велит перенести себя в свой кабинет… Он не должен знать, какая у нее болезнь. Строго-настрого накажет она брату и
мужу ничего ему не говорить… Лицо у ней бледно, но то же самое, как и перед болезнью было.
Вдруг я понял: то большое и угловатое, что лежало под клеенкою на дне шарабана, был труп ее
мужа. Сквозь ветерок от шарабана прорывался удушливый
запах гниющего мяса.
Дом, куда он вступил, лестница, швейцар в ливрее, особый
запах казенных помещений высшего разряда настраивали его именно так, как ему нужно было для первого разговора с
мужем Лидии.
— Я не знаю, я сама спросила Лелю, была ли она с
мужем, а он, вы его знаете, отвечал со смехом, что по внешнему виду около нее
мужем и не
пахнет…
Маргарита Николаевна Строева действительно жила уже несколько месяцев в Петербурге и около нее, по образному выражению писателя, «
мужем не
пахло».
И то, которое находилось теперь в ее руках, было такое же: отцветшая красавица начинала его приветом «Паше-Праше-Пашенции», а потом извещала, что, бог дал, она овдовела и теперь уже «по батюшкиному благословению определилась в монастырь», где начальницею та самая дама, у которой Праша «
мужа отбила».