Неточные совпадения
Нехлюдов встал, стараясь удержаться от выражения смешанного чувства отвращения и жалости, которое он испытывал к этому ужасному старику. Старик же считал, что ему тоже не надо быть слишком строгим к
легкомысленному и, очевидно, заблуждающемуся
сыну своего товарища и не оставить его без наставления.
Я уже упоминал в начале моего рассказа, как Григорий ненавидел Аделаиду Ивановну, первую супругу Федора Павловича и мать первого
сына его, Дмитрия Федоровича, и как, наоборот, защищал вторую его супругу, кликушу, Софью Ивановну, против самого своего господина и против всех, кому бы пришло на ум молвить о ней худое или
легкомысленное слово.
Вы, конечно, думаете, читатель, что он сказал себе так: „Я всю жизнь мою пользовался всеми дарами П.; на воспитание мое, на гувернанток и на излечение от идиотизма пошли десятки тысяч в Швейцарию; и вот я теперь с миллионами, а благородный характер
сына П., ни в чем не виноватого в проступках своего
легкомысленного и позабывшего его отца, погибает на уроках.
Это была только слепая ошибка фортуны; они следовали
сыну П. На него должны были быть употреблены, а не на меня — порождение фантастической прихоти
легкомысленного и забывчивого П. Если б я был вполне благороден, деликатен, справедлив, то я должен бы был отдать его
сыну половину всего моего наследства; но так как я прежде всего человек расчетливый и слишком хорошо понимаю, что это дело не юридическое, то я половину моих миллионов не дам.
Князь сидел молча и с какой-то торжествующе иронической улыбкой смотрел на Алешу. Точно он рад был, что
сын выказывает себя с такой
легкомысленной и даже смешной точки зрения. Весь этот вечер я прилежно наблюдал его и совершенно убедился, что он вовсе не любит
сына, хотя и говорили про слишком горячую отцовскую любовь его.
Нынче он выдавал себя за
сына вельможного польского пана, у которого «в тым месте», были несметные маетности; завтра оказывался незаконным
сыном легкомысленной польской графини и дипломата, который будто бы написал сочинение «La verite sur la Russie, par un diplomate» («От-то он самый и есть!» — прибавлял Кшепшицюльский).
Таков-то был маскарад, куда повлекли взбалмошные девицы
легкомысленного гимназиста. Усевшись на двух извозчиках, три сестры с Сашею поехали уже довольно поздно, — опоздали из-за него. Их появление в зале было замечено. Гейша в особенности нравилась многим. Слух пронесся, что гейшею наряжена Каштанова, актриса, любимая мужскою частью здешнего общества. И потому Саше давали много билетиков. А Каштанова вовсе и не была в маскараде, — у нее накануне опасно заболел маленький
сын.
— Теперь, когда он честно погиб, сражаясь за родину, я могу сказать, что он возбуждал у меня страх:
легкомысленный, он слишком любил веселую, жизнь, и было боязно, что ради этого он изменит городу, как это сделал
сын Марианны, враг бога и людей, предводитель наших врагов, будь он проклят, и будь проклято чрево, носившее его!..
Так именно случилось и с
легкомысленным поповским
сыном.
А окажись завтра, что в нашем обществе стремление к улучшению было только минутным,
легкомысленным порывом, обратись общество опять к Дюма-сыну, — и в литературе воцарится Дюма-сын, совершенно как полный хозяин.