Неточные совпадения
И шагом едет в чистом поле,
В мечтанья погрузясь, она;
Душа в ней долго поневоле
Судьбою Ленского полна;
И
мыслит: «Что-то с Ольгой стало?
В ней сердце долго ли страдало,
Иль скоро слез прошла пора?
И где теперь ее сестра?
И где ж беглец людей и света,
Красавиц модных модный враг,
Где этот пасмурный чудак,
Убийца юного поэта?»
Со временем отчет я вам
Подробно обо всем отдам...
Все переглядываются, и все читают в глазах друг у друга одну и ту же беспокойную, невысказанную
мысль: «Это мы его
убийцы!»
Заступаясь во всей предыдущей сцене за мужа, она почти верила тому, что говорил про Тулузова Егор Егорыч, и ее кидало даже в холодный пот при
мысли, что она, все-таки рожденная и воспитанная в порядочной семье, разделяла ложе и заключала в свои объятия вора,
убийцу и каторжника!..
Мне пришло раз на
мысль, что если б захотели вполне раздавить, уничтожить человека, наказать его самым ужасным наказанием, так что самый страшный
убийца содрогнулся бы от этого наказания и пугался его заранее, то стоило бы только придать работе характер совершенной, полнейшей бесполезности и бессмыслицы.
Хор затянул плясовую; — Начинай же, Оленька! — закричал Палицын, — не стыдись!.. она вздрогнула; ей пришло на
мысль, что она будет плясать перед
убийцею отца своего; — эта
мысль как молния ворвалась в ее душу и озарила там следы минувшего; и все обиды, все несправедливости, унижения рабства, одним словом, жизнь ее встала перед ней, как остов из гроба своего; и она почувствовала его упрек…
Он решил вопрос странно, — тем, что Павел Павлович хотел его убить, но что
мысль об убийстве ни разу не вспадала будущему
убийце на ум. Короче: «Павел Павлович хотел убить, но не знал, что хочет убить. Это бессмысленно, но это так, — думал Вельчанинов. Не места искать и не для Багаутова он приехал сюда — хотя и искал здесь места, и забегал к Багаутову, и взбесился, когда тот помер; Багаутова он презирал как щепку. Он для меня сюда поехал, и приехал с Лизой…»
Мой план… Он необычен, он оригинален, он смел до дерзости, но разве он не разумен с точки зрения поставленной мною цели? И именно моя наклонность к притворству, вполне разумно вам объясненная, могла подсказать мне этот план. Подъем
мысли, — но разве гениальность и вправду умопомешательство? Хладнокровие, — но почему
убийца непременно должен дрожать, бледнеть и колебаться? Трусы всегда дрожат, даже когда обнимают своих горничных, и храбрость — разве безумие?
И Франция упала за тобой
К ногам
убийц бездушных и ничтожных.
Никто не смел возвысить голос свой;
Из мрака
мыслей гибельных и ложных
Никто не вышел с твердою душой, —
Меж тем как втайне взор Наполеона
Уж зрел ступени будущего трона…
Я в этом тоне мог бы продолжать,
Но истина — не в моде, а писать
О том, что было двести раз в газетах,
Смешно, тем боле об таких предметах.
— Любопытно, откуда вам могла прийти в голову такая
мысль! Не писал ли я чего-нибудь такого в своем романе, — это любопытно, ей-богу… Расскажите, пожалуйста! Раз в жизни стоит поиспытать это ощущение, когда на тебя смотрят, как на
убийцу.
Я глядел на его рисующую руку и, казалось, узнавал в ней ту самую железную, мускулистую руку, которая одна только могла в один прием задушить спящего Кузьму, растерзать хрупкое тело Ольги.
Мысль, что я вижу перед собой
убийцу, наполняла мою душу непривычным чувством ужаса и страха… не за себя — нет! — а за него, за этого красивого и грациозного великана… вообще за человека…
Не утешай себя
мыслью, что если ты не видишь тех, которых ты мучаешь и убиваешь, и если у тебя много товарищей, делающих то же, то ты не мучитель, не
убийца: ты мог бы не быть им до тех пор, пока не знал, откуда те деньги, которые попадают тебе в руки, но если ты знаешь, то нет тебе оправдания — не перед людьми (перед людьми во всем и всегда есть оправдание), а перед своей совестью.
Глафира бросилась к звонку: ей показалось, что это не монах, а
убийца… но когда она, дернув звонок, оглянулась, монаха уже не было, и ее поразила новая
мысль, что это было видение.
И с большой холодностью, с каким-то тайным нетерпением, как будто другая
мысль поглощала все его внимание, он коротко рассказал мне об одном невольном и страшном
убийце.
«Таня, его Таня… дочь Егора Никифорова, дочь
убийцы его несчастного отца… Какое страшное совпадение! Она — эта девушка, которую он любит всеми силами своего сердца… потеряна для него… навсегда… навсегда…» — мелькали в его голове тяжелые
мысли.
Стояла прекрасная погода, при которой даже такие дальние поездки могут считаться прогулками. Только колокольчик под дугой заунывно звучал в унисон с печальными
мыслями отданного на Божий суд
убийцы.
Анна Александровна знала Ивана Корнильевича и не могла допустить
мысли, что этот почти мальчик, если не по летам, то по виду, вежливый, предупредительный, мог быть не только вором, но даже
убийцей человека, который к нему относился с такою сердечностью.
Эта
мысль показалась князю Сергею Сергеевичу и соблазнительной и чудовищной. Жить с сообщницей
убийцы, жить с
убийцей. Холодный пот выступил на лбу князя.
Молодая девушка чувствовала, как вся кровь приливала ей в голову при этой
мысли. Она была самозванка, она была сообщница
убийцы, но она была женщина, и это оскорбляло ее как женщину.
У противоположного дома очень гладкая и высокая стена, и если полетишь сверху, то решительно не за что зацепиться; и вот не могу отделаться от мучительной
мысли, что это я упал с крыши и лечу вниз, на панель, вдоль окон и карнизов. Тошнит даже. Чтобы не смотреть на эту стену, начинаю ходить по кабинету, но тоже радости мало: в подштанниках, босой, осторожно ступающий по скрипучему паркету, я все больше кажусь себе похожим на сумасшедшего или
убийцу, который кого-то подстерегает. И все светло, и все светло.
Ко мне не ворвется корыстный
убийца, меня не раздавит шальной автомобиль, на меня не свалится болезнь ребенка, ко мне не подкрадется из темноты жестокое предательство — моя
мысль свободна, мое сердце спокойно, моя душа ясна и светла.
И всем сердцам в одно мгновенье,
Как будто свыше откровенье,
Блеснула
мысль: «
Убийца тут;
То Эвменид ужасных суд;
Отмщенье за певца готово;
Себе преступник изменил.
К суду и тот, кто молвил слово,
И тот, кем он внимаем был...