Саша уходит за прибором, — да, это чаще, чем то, что он прямо входит с чайным прибором, — и хозяйничает, а она все нежится и, напившись чаю, все еще полулежит уж не в постельке, а на диванчике, таком широком, но, главное достоинство его, таком мягком, будто пуховик, полулежит до 10, до 11 часов, пока Саше пора отправляться в гошпиталь, или в клиники, или в академическую аудиторию, но с
последнею чашкою Саша уже взял сигару, и кто-нибудь из них напоминает другому «принимаемся за дело», или «довольно, довольно, теперь за дело» — за какое дело? а как же, урок или репетиция по студенчеству Веры Павловны...
Неточные совпадения
Агафья Михайловна, видя, что дело доходит до ссоры, тихо поставила
чашку и вышла. Кити даже не заметила ее. Тон, которым муж сказал
последние слова, оскорбил ее в особенности тем, что он, видимо, не верил тому, что она сказала.
Пришел я после обеда заснуть, так что ж бы вы думали, ведь не вытерпела Катерина Ивановна: за неделю еще с хозяйкой, с Амалией Федоровной,
последним образом перессорились, а тут на
чашку кофею позвала.
Павел Константиныч, человек необразованный, тотчас после
последнего блюда пошел прилечь, как всегда, Дмитрий Сергеич пил медленно; выпив
чашку, спросил другую.
— Oui, oui, messieurs; deux fois l'equateur, messieurs! [Да, да, господа, два раза экватор, господа! (фр.)] Когда замечательный своей полярной стужей напиток окончен и вообще пить больше не надобно, Кетчер кричит, мешая огненное озеро в суповой
чашке, причем
последние куски сахара тают с шипением и плачем.
Последние ряды городских зданий кончились здесь, и широкая трактовая дорога входила в город среди заборов и пустырей. У самого выхода в поле благочестивые руки воздвигли когда-то каменный столб с иконой и фонарем, который, впрочем, скрипел только вверху от ветра, но никогда не зажигался. У самого подножия этого столба расположились кучкой слепые нищие, оттертые своими зрячими конкурентами с более выгодных мест. Они сидели с деревянными
чашками в руках, и по временам кто-нибудь затягивал жалобную песню...
«Галки» окружили Раису Павловну, как умирающую. Аннинька натирала ей виски одеколоном, m-lle Эмма в одной руке держала стакан с водой, а другой тыкала ей прямо в нос каким-то флаконом. У Родиона Антоныча захолонуло на душе от этой сцены; схватившись за голову, он выбежал из комнаты и рысцой отправился отыскивать Прейна и Платона Васильевича, чтобы в точности передать им
последний завет Раисы Павловны, которая теперь в его глазах являлась чем-то вроде разбитой фарфоровой
чашки.
Но она вдруг остановилась, опрокинула
чашку вверх дном и, не обращая внимания на Александра, с любопытством смотрела, как
последние капли сбегали с
чашки на песок.
Хандра Бельтова, впрочем, не имела ни малейшей связи с известным разговором за шестой
чашкой чаю; он в этот день встал поздно, с тяжелой головой; с вечера он долго читал, но читал невнимательно, в полудремоте, — в
последние дни в нем более и более развивалось какое-то болезненное не по себе, не приходившее в ясность, но располагавшее к тяжелым думам, — ему все чего-то недоставало, он не мог ни на чем сосредоточиться; около часу он докурил сигару, допил кофей, и, долго думая, с чего начать день, со чтения или с прогулки, он решился на
последнее, сбросил туфли, но вспомнил, что дал себе слово по утрам читать новейшие произведения по части политической экономии, и потому надел туфли, взял новую сигару и совсем расположился заняться политической экономией, но, по несчастию, возле ящика с сигарами лежал Байрон; он лег на диван и до пяти часов читал — «Дон-Жуана».
Ну, хоть попробуй!..» — О, мерзость! ложь! — заключил он и, допив
последний чай, принялся убирать
чашки и посуду.
Это и были
последние напутственные слова бедной хохлатке. Она вдруг кувырнулась на бок, беспомощно потыкала клювом в пыль и завела глаза. Потом повернулась на спину, обе ноги задрала кверху и осталась неподвижной. Басом заплакала Матрешка, расплескав
чашку, и сама попадья — председатель артели, а гостья наклонилась к ее уху и зашептала...
И вот семнадцатая по счету с утра брамапутра, любимая хохлатка, ходила по двору, и ее рвало. «Эр…pp… урл…урл го-го-го», — выделывала хохлатка и закатывала грустные глаза на солнце так, как будто видела его в
последний раз. Перед носом курицы на корточках плясал член артели Матрешка с
чашкой воды.
В интересной, но надоедающей книжке «
Последние дни самоубийц» есть рассказ про одну девушку, которая, решившись отравиться с отчаяния от измены покинувшего ее любовника, поднесла уже к губам
чашку с ядом, как вдруг вспомнила, что, грустя и тоскуя, она уже более десяти ночей не ложилась в постель. В это мгновение она почувствовала, что ей страшно хочется спать. Она тщательно спрятала
чашку с ядом, легла, выспалась и, встав наутро, с свежею головою записала все это в свой дневник и затем отравилась.
Юра в продолжение одной секунды колеблется:
чашка кофе стоит три копейки, а с сахаром пять… Но он чужд мелочности. Сегодня
последний пайщик на его баркасе заработал не меньше десяти рублей. И он бросает пренебрежительно...
Реверендиссиме взял
чашку, поклонился батеньке и маменьке и, на штатском языке, произнес желания здравия, во всем преуспеяния, изобилия в достатке, веселия в чувствах, отриновения, в горестях и т. п. и при
последнем слове хлебнул, не наливая, как бы должно, в блюдце, а прямо из
чашки… обжегся сильно, делал разные гримасы и признавался после, что только стыда ради не швырнул
чашку о пол.
— Что тетушка? — говорила тетушка, входя в кухню и тяжело дыша; она была очень толста, и на ее груди могли бы поместиться самовар и поднос с
чашками. — Что там еще тетушка? Ты тут хозяйка, ты и распоряжайся, а по мне их, подлецов, хоть бы вовсе не было. Ну, вставай, боров! — крикнула она на Пантелея, не вытерпев. — Пошел с глаз!
Последний раз тебя прощаю, а случится опять грех — не проси милости!
Работники внесли и поставили большие весы. Одна
чашка была золотая и маленькая, другая — деревянная, громадных размеров. Под
последней вдруг открылось глубокое черное отверстие.
Катерина Астафьевна, навестив вечером того же дня племянницу, зашла прямо от нее к генеральше и сказала, за
чашкой чаю,
последней...
Катя за столом сидела положительно как на иголках, она с нетерпением ожидала окончания чаепития, чтобы снова удалиться с Талечкой в ее комнату, но это, по-видимому, не входило совершенно в планы
последней и она, к величайшему огорчению Кати, отказавшейся после второй выпитой ею
чашки, пила их несколько, и пила, что называется, с прохладцем, не замечая, нечаянно или умышленно, бросаемых на нее подругой красноречивых взглядов.