Неточные совпадения
Незадолго до этого дня пред Самгиным
развернулось поле иных наблюдений. Он заметил, что бархатные
глаза Прейса смотрят
на него более внимательно, чем смотрели прежде. Его всегда очень интересовал маленький, изящный студент, не похожий
на еврея спокойной уверенностью в себе и
на юношу солидностью немногословных речей. Хотелось понять: что побуждает сына фабриканта шляп заниматься проповедью марксизма? Иногда Прейс, состязаясь с Маракуевым и другими народниками в коридорах университета, говорил очень странно...
Белое, с чуть-чуть заметною желтизною, как у густых сливок, лицо, румянец во всю щеку, алые губы, ямочка посреди подбородка, большие черные
глаза, густая прядь черных волос
на голове — все обещало, что в недалеком будущем она
развернется в настоящую красавицу.
И тотчас же, как-то вдруг, по-сказочному неожиданно — пред
глазами развернулась небольшая площадь, а среди нее, в свете факелов и бенгальских огней, две фигуры: одна — в белых длинных одеждах, светловолосая, знакомая фигура Христа, другая — в голубом хитоне — Иоанн, любимый ученик Иисуса, а вокруг них темные люди с огнями в руках,
на их лицах южан какая-то одна, всем общая улыбка великой радости, которую они сами вызвали к жизни и — гордятся ею.
Она поняла его и тоже сразу вспыхнула. До этой поры он ей казался мямлей, бородачом-семьянином, который и согрешить желает только до известного предела; но теперь ей стало ясно, что он может
развернуться широко. И, блеснув
глазами, она встала со стула, накидывая
на голову платок и говоря...
Падая, тряпка
развернулась, и в
глазах Лёньки промелькнул голубой с цветами платок, тотчас заслонённый образом маленькой плачущей девочки. Она встала перед ним, как живая, закрыв собой казака, деда и всё окружающее… Звуки её рыданий снова ясно раздались в ушах Лёньки, и ему показалось, что перед ним
на землю падают светлые капельки слёз.
— И мой птенец, кажется,
развернулся, — заметил граф Стоцкий, указывая
глазами на проходившую парочку: Ивана Корнильевича и нежно опиравшуюся
на его руку Екатерину Семеновну.
Смотрю
на рабочего или бородача-ломового, как он, туго
разворачиваясь, достает свою копейку или пятак, а сам так люблю его, что даже стыдно в
глаза взглянуть, люблю его руку, его бороду, люблю все в нем, как самую драгоценную истину о человеке, которую никаким войнам не затмить!