Неточные совпадения
Ласка всё подсовывала голову под его руку. Он погладил ее, и она тут же у
ног его свернулась кольцом, положив голову на высунувшуюся заднюю лапу. И в знак того, что теперь всё хорошо и благополучно, она слегка раскрыла рот, почмокала губами и, лучше уложив около старых зуб липкие губы, затихла в блаженном спокойствии. Левин внимательно
следил за этим последним ее движением.
Володя ущипнул меня очень больно
за ногу; но я даже не оглянулся: потер только рукой то место и продолжал с чувством детского удивления, жалости и благоговения
следить за всеми движениями и словами Гриши.
Люди слушали Маракуева подаваясь, подтягиваясь к нему; белобрысый юноша сидел открыв рот, и в светлых глазах его изумление сменялось страхом. Павел Одинцов смешно сползал со стула, наклоняя тело, но подняв голову, и каким-то пьяным или сонным взглядом прикованно
следил за игрою лица оратора. Фомин, зажав руки в коленях, смотрел под
ноги себе, в лужу растаявшего снега.
«Я
слежу за собой, как
за моим врагом», — возмутился он, рывком надел шапку, гневно сунул
ноги в галоши, вышел на крыльцо кухни, постоял, прислушался к шуму голосов
за воротами и решительно направился на улицу.
— Да… да… — говорил Обломов, беспокойно
следя за каждым словом Штольца, — помню, что я, точно… кажется… Как же, — сказал он, вдруг вспомнив прошлое, — ведь мы, Андрей, сбирались сначала изъездить вдоль и поперек Европу, исходить Швейцарию пешком, обжечь
ноги на Везувии, спуститься в Геркулан. С ума чуть не сошли! Сколько глупостей!..
Учитель-немец, как Васюков, прежде всего исковеркал ему руки и начал притопывать
ногой и напевать,
следя за каждым ударом по клавишу: а-а-у-у-о-о.
Я с замиранием
следил за комедией; в ней я, конечно, понимал только то, что она ему изменила, что над ним смеются глупые и недостойные пальца на
ноге его люди.
— А Пуцилло-Маляхинский?.. Поверьте, что я не умру, пока не сломлю его. Я систематически доконаю его, я буду
следить по его пятам, как тень… Когда эта компания распадется, тогда, пожалуй, я не отвечаю
за себя: мне будет нечего больше делать, как только протянуть
ноги. Я это замечал: больной человек, измученный, кажется, места в нем живого нет, а все скрипит да еще работает
за десятерых, воз везет. А как отняли у него дело — и свалился, как сгнивший столб.
В другой половине помещалась мельница, состоявшая из 2 жерновов, из которых нижний был неподвижный. Мельница приводится в движение силой лошади. С завязанными глазами она ходит вокруг и вращает верхний камень. Мука отделяется от отрубей при помощи сита. Оно помещается в особом шкафу и приводится в движение
ногами человека. Он же
следит за лошадью и подсыпает зерно к жерновам.
Замеченный мною барсук часто подымался на задние
ноги и старался что-то достать, но что именно — я рассмотреть никак не мог. Он так был занят своим делом, что совершенно не замечал нас. Долго мы
следили за ним, наконец мне наскучило это занятие, и я пошел вперед.
В то время обряд отсылки строптивых рабов в рекрутское присутствие совершался самым коварным образом.
За намеченным субъектом потихоньку
следили, чтоб он не бежал или не повредил себе чего-нибудь, а затем в условленный момент внезапно со всех сторон окружали его, набивали на
ноги колодки и сдавали с рук на руки отдатчику.
Все три породы — отличные бегуны, особенно кроншнеп малого рода: когда станет к нему приближаться человек, то он, согнувши несколько свои длинные
ноги, вытянув шею и наклонив немного голову, пускается так проворно бежать, что глаз не успевает
следить за ним, и, мелькая в степной траве какою-то вьющеюся лентою, он скоро скрывается от самого зоркого охотника.
«Что везете?» — спрашивает Василий у первого извозчика, который, спустив огромные
ноги с грядок и помахивая кнутиком, долго пристально-бессмысленным взором
следит за нами и отвечает что-то только тогда, когда его невозможно слышать.
Этот вялый, опустившийся на вид человек был страшно суров с солдатами и не только позволял драться унтер-офицерам, но и сам бил жестоко, до крови, до того, что провинившийся падал с
ног под его ударами. Зато к солдатским нуждам он был внимателен до тонкости: денег, приходивших из деревни, не задерживал и каждый день
следил лично
за ротным котлом, хотя суммами от вольных работ распоряжался по своему усмотрению. Только в одной пятой роте люди выглядели сытнее и веселее, чем у него.
Из окна направо была видна через ворота часть грязной, черной улицы, с чьим-то забором по ту сторону. Вдоль этого забора, бережно ступая
ногами в сухие места, медленно проходили люди. «У них целый день еще впереди, — думал Ромашов, завистливо
следя за ними глазами, — оттого они и не торопятся. Целый свободный день!»
Словно черное облако окутало его с головы до
ног, и он всматривался в него, в него одного,
следил за его воображаемыми колебаниями и по временам вздрагивал и словно оборонялся от него.
Но когда их по вечеру действительно привезли, связанных по рукам и по
ногам, с жандармами, вся каторга высыпала к палям смотреть, что с ними будут делать. Разумеется, ничего не увидали, кроме майорского и комендантского экипажа у кордегардии. Беглецов посадили в секретную, заковали и назавтра же отдали под суд. Насмешки и презрение арестантов вскоре упали сами собою. Узнали дело подробнее, узнали, что нечего было больше и делать, как сдаться, и все стали сердечно
следить за ходом дела в суде.
Глаза его между тем любопытно
следили за каждым движением молоденькой, хорошенькой бабенки; они поочередно перебегали от полуобнаженной груди, которую позволяло различать сбоку наклоненное положение женщины, к полным белым рукам, открытым выше локтя, и обнаженным
ногам, стоявшим в ручье и подрумяненным брызгами холодной воды.
Его схватили сзади
за талию и плечи, схватили
за руку и гнут ее, ломают, кто-то давит ему пальцы на
ноге, но он ничего не видал,
следя налитыми кровью глазами
за темной и тяжелой массой, стонавшей, извиваясь под его рукой…
Раиса медленно отодвинулась в сторону, Евсей видел маленькое, сухое тело хозяина, его живот вздувался и опадал,
ноги дёргались, на сером лице судорожно кривились губы, он открывал и закрывал их, жадно хватая воздух, и облизывал тонким языком, обнажая чёрную яму рта. Лоб и щёки, влажные от пота, блестели, маленькие глаза теперь казались большими, глубокими и неотрывно
следили за Раисой.
Он с большим вниманием стал
следить за твёрдой речью белокурого юноши, рассматривая его умные, прозрачно-голубые глаза и соглашаясь с ним… Но вдруг съёжился, охваченный острым предчувствием, — на площадке вагона, рядом с кондуктором, он рассмотрел сквозь стекло чёрный выпуклый затылок, опущенные плечи, узкую спину. Вагон трясло, и знакомая Евсею фигура гибко качалась, удерживаясь на
ногах.
Тетка ходила около его
ног и, не понимая, отчего это у нее такая тоска и отчего все так беспокоятся, и, стараясь понять,
следила за каждым его движением. Федор Тимофеич, редко покидавший свой матрасик, тоже вошел в спальню хозяина и стал тереться около его
ног. Он встряхивал головой, как будто хотел вытряхнуть из нее тяжелые мысли, и подозрительно заглядывал под кровать.
–…Сегодня — в руку, завтра — в
ногу, потом опять в руку — другую. Когда сделаете шесть втираний, вымоетесь и придете ко мне. Обязательно. Слышите? Обязательно! Да! Кроме того, нужно внимательно
следить за зубами и вообще
за ртом, пока будете лечиться. Я вам дам полоскание. После еды обязательно полощите…
Он
следил за уборкой, расставив длинные
ноги на высоких сапогах, заложив руки глубоко в карманы панталон и пожевывая сигару то одним, то другим углом рта.
Генриетта, стоя на своем фиолетовом возвышении и держась вытянутыми руками
за трапецию, напряженно и выжидательно
следила за каждым движением мужа и вдруг, поймав темп, отталкивалась от табурета
ногами и летела навстречу мужу, выгибаясь всем телом и вытягивая назад стройные
ноги.
Наконец наступил и канун первого мая. С раннего утра в Причине все поднялось на
ноги, даже не было видно пьяных. Партии рабочих уже были в полном сборе и толпились кучками около изб, где жили хозяева, или около обозов. Приготовляли лошадей, мазали телеги, бегали и суетились, как перед настоящим походом. Только хозяева старались казаться спокойными, но в то же время зорко сторожили друг друга — кто первый не утерпит и тронется в путь. Свои лазутчики и соглядатаи зорко
следили за каждым движением.
Ольга Михайловна стала глядеть в щель между двумя хворостинами. Она увидала своего мужа Петра Дмитрича и гостью Любочку Шеллер, семнадцатилетнюю девочку, недавно кончившую в институте. Петр Дмитрич, со шляпой на затылке, томный и ленивый оттого, что много пил
за обедом, вразвалку ходил около плетня и
ногой сгребал в кучу сено; Любочка, розовая от жары и, как всегда, хорошенькая, стояла, заложив руки назад, и
следила за ленивыми движениями его большого красивого тела.
Петр Дмитрич разделся и лег на свою постель. Он молча закурил папиросу и тоже стал
следить за мухой. Взгляд его был суров и беспокоен. Молча минут пять Ольга Михайловна глядела на его красивый профиль. Ей казалось почему-то, что если бы муж вдруг повернулся к ней лицом и сказал: «Оля, мне тяжело!», то она заплакала бы или засмеялась, и ей стало бы легко. Она думала, что
ноги поют и всему ее телу неудобно оттого, что у нее напряжена душа.
Она сидела на лавочке, зябко поджав маленькие
ноги, заботливо
следила за больными, и носик ее краснел от сырости.
Карл Миллер, брат хозяина зверинца, стоял в крошечной дощатой уборной, перед зеркалом, уже одетый в розовое трико с малиновым бархатным перехватом ниже живота. Старший брат, Иоганн, сидел рядом и зоркими глазами
следил за туалетом Карла, подавая ему нужные предметы. Сам Иоганн был сильно хром (ему ручной лев исковеркал правую
ногу) и никогда не выходил в качестве укротителя, а только подавал брату в клетку обручи, бенгальский огонь и пистолеты.
Барб и Бланш посоветовались с m-me Дуду, старик Вронди сел
за пианино. Танец начался. Филенков, топая в такт
ногами,
следил за движениями четырех женских
ног и ржал от удовольствия.
Пошли по заросшей дороге, — она тянулась по косогору к верховью лощины. Сбогар, слабо повизгивая, оглядывался по сторонам и жался к их
ногам. Как раз над лощиною низко стояло большое, черное облако с расходившимися в стороны отрогами. Как будто гигантское, странное насекомое повисло в воздухе и пристально, победно
следило за шедшими по лощине. Угрюмые и молчаливые зарницы вспыхивали в темноте.
И всё время потом слышал я не переставая шаги ее босых
ног и видел, как она с серьезным, озабоченным лицом носилась по двору. Пробегала она то по ступеням, обдавая меня ветром, то в кухню, то на гумно, то
за ворота, и я едва успевал поворачивать голову, чтобы
следить за нею.
Я ряд
за рядом продвигался мимо. Степан стоял, расставив
ноги в огромных лаптях; с узких, сгорбленных плеч руки прямо свешивались вперед, как узловатые палки. А глаза
следили за мной и в глубине своей мягко смеялись чему-то.
Степан Сидорович стоял ни жив ни мертв; он чувствовал, что почва ускользает из-под его
ног, что так быстро и так хорошо составленный план рушится… Если он повернет все в шутку, случай к чему давала ему в руки сама Дарья Васильевна, мертвого младенца зароют, а
за ним все-таки будут
следить, и все кончено.
Его стекловидные, зеленоватые глаза угрюмо
следили за катавшимися у
ног его волнами, озаренными последними лучами заходящего солнца.
Мамон
следит их взором, между тем заносит
ногу выше, одною рукою хватается
за гнездо, другою хочет вонзить нож в грудь самки; она в сторону, под защиту сучьев, и только слегка ранена.
Его стекловидные зеленоватые глаза угрюмо
следили за катившимися у
ног его волнами, озаренными последними лучами заходящего солнца.
Она была в красной физкультурке, с голыми руками и
ногами, легкая, тоненькая. Борька молча взял ее
за руки ниже запястий и попытался поставить на колени. Она изгибалась, стараясь не поддаться, и смеялась радостно. Раньше, до Исанки, Борька много ходил и говорил с нею, потом отстал, и она тайком
следила за ним грустными глазами. Сейчас на душе у Борьки было хорошо и светло, всем хотелось сделать приятное. Он ласково улыбнулся, стараясь изогнуть ей руки. Потом сказал, как будто потеряв надежду...