Что плохого может случиться с молодым чудаком, работающим в скромной школе и его подругой-машинисткой из маленькой фирмы? Ну, например, в клубе любителей языка Эсперанто в Каунасе может внезапно объявиться таинственный журналист газеты «Правда», который, судя по всему, приехал в Литву совсем не о концертах и выставках писать. Погоня за шпионом начинается!
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Надежда для шпиона» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других
2
Небольшое кафе на Лайсвес аллее было в этот вечер особенно оживлённым. Столы, расставленные вдоль стен, покрытые простыми скатертями, были уже заняты, и посетители сидели за ними, переговариваясь на разных языках — литовском, польском, идише. Но громче всего звучал один, особенный язык, который мог бы быть незнакомым случайным прохожим — эсперанто. Вечер уже подходил к середине, когда к кафе подошёл Лейб, немного запоздавший из-за очередного совета гимназии, где они обсуждали учебные планы на следующий год. За его плечами был сложный день, но даже усталость не могла помешать радостному чувству предвкушения, которое он испытывал при мысли о предстоящем вечере.
Открывая дверь, он услышал мягкий, но энергичный гул голосов и привычный запах кофе, выпечки. Кафе уже было полно людей, и большинство присутствующих оживлённо беседовали друг с другом. Лейб, поздоровавшись со знакомыми, заметил за одним из столов свою давнюю подругу Анну и ещё несколько коллег по движению. Они оживленно что-то обсуждали, и Лейб улыбнулся, увидев их увлечённые лица.
— Лейб, ты наконец-то пришёл! — Анна махнула ему рукой, и он, проходя мимо столиков, подошёл к ним. — Мы уже начали думать, что ты сегодня не придёшь.
— Никак не мог уйти с работы, — улыбнулся Лейб. — Педсовет. Бумажки, бумажки… И никто ничего делать не хочет!
В этот момент, когда они обсуждали новые переводы с эсперанто, дверь в кафе распахнулась, и внутрь вошёл незнакомец, который сразу привлёк к себе внимание. Было в его облике нечто неуловимое и притягательное, что-то, что сложно выразить словами, но ощущалось всеми вокруг.
Это был молодой человек, высокий и стройный, с яркими, как бы прожигающими, тёмными глазами, которые сразу выделялись на его слегка загорелом лице. Чёрные, чуть взъерошенные волосы подчёркивали его угловатые скулы и сильный подбородок. Он вошёл с лёгким наклоном головы, как будто заранее знал, что ему нужно быть скромнее, но тут же дал понять, что его присутствие останется незамеченным только в том случае, если он сам того захочет.
Неспешно оглядев кафе, он неспешно направился к дальнему столику, и Анна с Лейбом почувствовали на себе его мимолётный взгляд. В нем было что-то отстраненное, и вместе с тем едва уловимое выражение лёгкой, но доброжелательной заинтересованности. Он явно ощущал, что это место — не просто кафе, а своего рода убежище для людей, стремящихся к общению и пониманию, но не торопился сразу вступать в их круг. За ним оставался шлейф лёгкого, почти неуловимого аромата табака, смешанного с чем-то пряным и таинственным. В его образе явно угадывались московские черты — тот особый, слегка аристократический облик, который часто связывали с русскими аристократами или интеллигенцией.
Когда он, наконец, устроился за столиком, к нему подошла официантка, молодой человек сделал заказ на литовском, чётком, но с заметным, как и предполагалось, русским акцентом. По тому, как он говорил, было заметно, что он привык к вниманию и умел удерживать его на себе. Анна, краем глаза наблюдая за ним, почувствовала нечто, похожее на интригу. Она заметила, как другие посетители тоже бросали на незнакомца быстрые взгляды. Никто не знал, кто он, но почти все уже догадывались, что это не обычный человек.
Спустя некоторое время, допив свой кофе и доев свое пирожное, пока Анна и Лейб продолжали обсуждение перевода на эсперанто одного из своих любимых стихотворений, Георгий, как представится чуть позже молодой человек, вдруг подошёл к ним с лёгким наклоном головы, улыбнувшись словно извиняясь.
— Прошу прощения за столь неожиданное вторжение, — произнёс он, словно извиняясь за своё появление. — Я слышал, что здесь, в Каунасе, есть группа людей, увлечённых эсперанто. Это все здесь и происходит?
Его русский акцент был явным, но вместе с тем его голос был мягким, чуть приглушённым, как будто он был склонен больше слушать, чем говорить. Анна и Лейб обменялись взглядами и, кивнув друг другу, пригласили его присесть. Лейб ощутил, что Георгий — человек не совсем простой, и на лице Анны промелькнуло то же чувство. Они оба ощутили лёгкую настороженность, но что-то в голосе и манере нового знакомого вызывало доверие.
— Да, вы правы, — улыбнулась Анна, показывая на пустой стул напротив. — Мы увлечены эсперанто. Я — Анна, а это мой друг Лейб. Мы собираемся в основном здесь. В том числе и сейчас здесь есть люди из нашего клуба.
— Приятно познакомиться, Анна, Лейб, — сказал Георгий, присаживаясь. — Меня зовут Георгий Ивлев. Я журналист, пишу для газеты «Правда» и приехал сюда в командировку, освещать культурную жизнь вашей столицы, укреплять связи между Москвой и Каунасом. Слышали же уже, что Константин Бальмонт скоро приезжает? Это все наше сотрудничество. Ваш поэт Людас Гира активно участвует.
— Москва? — задумчиво произнес Лейб. — Так вы считаете, что наши занятия тоже вносят свой вклад в культурную жизнь?
— Именно, — ответил Георгий, слегка улыбнувшись. — Видите ли, в мире сейчас происходит нечто, требующее единства и понимания между народами. Мне хочется верить, что международное сотрудничество, в том числе через язык, может помочь избежать многих бед и недоразумений. Это — мой небольшой вклад в мировую солидарность, если угодно. В Москве эсперанто тоже набирает популярность.
В его словах чувствовалась искренность, и Лейб, хотя и был скептичен к подобным речам от незнакомцев, ощутил, что Георгий действительно верит в свои слова. Анна же с первого взгляда прониклась симпатией к этому загадочному человеку. Ей нравились люди, которые осмеливались думать шире и видеть мир не только через призму национальных или культурных различий.
Георгий, словно уловив её интерес, начал рассказывать о своей работе.
— Я занимаюсь преимущественно культурой и международными новостями. Для меня особенно важны статьи, которые помогают людям понять, что их соседи по миру совсем не враги, — объяснил он, склонившись чуть вперёд. — Иногда это означает ехать за границу, беседовать с местными людьми и видеть их жизнь своими глазами. Когда я услышал об эсперантистах, которые занимаются этим прямо здесь, в Каунасе, я не мог упустить возможность узнать о вас больше.
Анна и Лейб слушали его с вниманием. Георгий говорил непринуждённо, но в то же время в его манере чувствовалась невероятная сосредоточенность, словно он не только рассказывал о себе, но и пытался уловить, что они думают и что чувствуют. Анна уже несколько раз ловила его внимательный взгляд, изучающий и одновременно мягкий, и понимала, что этот человек знает, как обращаться с людьми.
Лейб, почувствовав доверие к Георгию, начал рассказывать о деятельности эсперантистского движения в Каунасе, о том, как они собираются, обсуждают новости и переводят литературные произведения на эсперанто, чтобы передать своё понимание мира людям, не знающим других языков.
— Лейб, а вы не задумывались когда-нибудь, что эсперанто может стать инструментом гораздо более масштабного изменения? — вдруг спросил Георгий, поднимая на него проницательный взгляд. — Я говорю не только о языке как таковом, а о его значении для мировой политики. Ведь если люди смогут общаться напрямую, минуя границы и недоразумения, это может стать началом новой эры, не так ли?
Анна и Лейб обменялись взглядами. Они знали о таких идеях, но не думали, что обычный журналист из Москвы так серьёзно интересуется темой.
— Вы правы, — ответила Анна, улыбнувшись. — Я тоже считаю, что эсперанто — это нечто большее, чем просто язык. Это способ изменить мир к лучшему.
В течение первых минут Георгий продолжал разговор о языке, задавая Лейбу вполне обычные, но при этом едва заметно провокационные вопросы, на которые, как ни странно, не было однозначного ответа.
— Лейб, скажите, а ваш клуб поддерживает связь с эсперантистами из других стран? Например, из Советского Союза? — небрежно поинтересовался Георгий, внимательно следя за выражением лица собеседников.
Лейб чуть нахмурился, но не придал вопросу особого значения.
— Ну, конечно, — ответил он. — В Москве, Ленинграде, Минске и даже в небольших городах у нас есть друзья по переписке. На наших собраниях мы обсуждаем новости, которые приходят из-за границы. Эсперанто помогает нам оставаться на связи с единомышленниками, даже если между нами есть политические или географические границы.
Анна сидела рядом и внимательно наблюдала за разговором, чуть склонив голову набок. Ей казалось странным, что незнакомец так интересуется их контактами с советскими эсперантистами. Казалось бы, для журналиста тема языка и культуры должна быть куда более интересной, чем международные связи. Она краем глаза взглянула на Георгия, но он оставался невозмутимым, словно не задавал никакого подозрительного вопроса.
— Это прекрасно, — сказал Георгий, делая небольшой глоток своего второго кофе. — Удивительно, что движение может существовать несмотря на все сложности и преграды. Но как вы считаете, — он на мгновение задержал взгляд на Лейбе, — эсперанто всё-таки нейтрален или у него может быть свой политический окрас?
Лейб задумался, подбирая слова. Он уже не раз сталкивался с тем, что людей пугала идея языка, который не принадлежит ни одному народу, ни одному государству.
— На мой взгляд, эсперанто по сути своей аполитичен, — ответил он, с некоторым упрямством смотря в глаза Георгию. — Это инструмент для общения и единства, для взаимопонимания. Конечно, в нём можно увидеть угрозу, если подходить с недоверием и искать подоплеку, но для нас это просто язык. Мы пытаемся построить мосты там, где их ещё нет.
— А в каком направлении вы строите эти мосты? — с едва уловимой усмешкой спросил Георгий, и Анна заметила странное выражение в его глазах. Ей почудилось, что за этим вопросом скрывается нечто большее. Вопрос был столь обыденным, но интонация… В ней было что-то провокационное.
Лейб нахмурился.
— В направлении сотрудничества, — ответил он, чувствуя, что новый знакомый не просто интересуется темой. — Мы считаем, что люди могут и должны быть ближе, несмотря на все политические разногласия. Только представьте: жители Европы, Азии, Америки могут общаться, без посредников, сразу находить общий язык.
— Согласен, — сказал Георгий с лёгким кивком. — Это заманчиво, красиво, Лейб. Но вы уверены, что ваши идеи не будут использованы… скажем так, сильными мира сего? Вот, например, Советский Союз — они активно поддерживают эсперантистское движение. Но как вы думаете, почему? Разве не в их интересах строить мосты для чего-то большего, чем просто «мир и дружба»?
Анна заметила, как Лейб стиснул зубы. Лейб был человеком искренне убежденным, и любое предположение о скрытых политических мотивах казалось ему почти оскорблением. Анна решила вмешаться, чтобы смягчить разговор.
— Георгий, я полагаю, вы преувеличиваете влияние эсперанто на политику, — сказала она, подбирая слова. — Конечно, у разных стран свои интересы, но ведь мы не можем считать каждый культурный обмен политическим инструментом. Если бы все народы могли говорить на одном языке, может, нам удалось бы избежать большей части войн и конфликтов.
Георгий взглянул на неё с лёгкой улыбкой, которая казалась одновременно понимающей и слегка насмешливой.
— Ах, Анна, в ваших словах столько искренности, — ответил он мягко. — Вы молоды и, возможно, в этом ваша сила. Но вы сами сказали «если бы все народы могли говорить на одном языке». Считаете ли вы, что это вообще возможно, пока есть разные страны, разные правители, разные интересы? Возможно ли это в мире, где власть уже определила правила? Где вся Европа кишит фашистскими диктатурами?
Анна встретила его взгляд, и внезапно её охватило смутное беспокойство. Этот вопрос показался ей совсем не риторическим, словно Георгий пытался сказать нечто большее. Она не могла избавиться от мысли, что за его словами скрывается подтекст, что он — человек, знающий больше, чем говорит. И действительно ли он журналист?
— Я думаю, что это может быть долгий процесс, — сказала Анна, не отводя взгляда от его глаз. — Но ведь каждый шаг на этом пути важен. Когда люди начинают понимать друг друга, даже маленькая группа, они уже меняют мир, пускай и в малом масштабе.
Георгий снова чуть улыбнулся, но улыбка была почти загадочной.
— Конечно, каждый шаг важен, — повторил он. — Я рад, что у вас, Анна, есть эта вера. Она вдохновляет. Я, пожалуй, давно утратил такое видение мира, — он сделал паузу и добавил, — или, возможно, оно у меня иное.
Тишина повисла над столом. Анна и Лейб смотрели на Георгия, стараясь понять, что же именно он имел в виду. Её начинало раздражать, что он умело лавировал между конкретными вопросами и уклончивыми ответами. В конце концов, Лейб не выдержал и спросил:
— Георгий, извините, но вы действительно журналист? Не поймите меня неправильно, но ваши вопросы кажутся слишком… как бы это сказать, — он замялся, подбирая слова, — слишком прицельными.
Георгий ответил спокойным взглядом, словно заранее был готов к этому вопросу.
— Это справедливый вопрос, — сказал он, слегка наклонив голову. — Журналист в Советском союзе — это не просто репортер, передающий в вечернюю газету сухую информацию. Советский журналист стоит у руля Интернационала, проникая в самую суть общественной и политической жизни, прилагая усилия для достижения справедливого мира.
Он посмотрел на них обоих, будто надеясь, что ответ прояснит всё. Но от этого «рулевого» в их глазах всё равно осталась тень недоверия. Лейб почувствовал лёгкий холодок.
— Итак, — продолжил Георгий, снова переводя разговор на них, — расскажите мне, пожалуйста, о ваших связях. Какие города поддерживают с вами контакт, и как часто вы получаете известия?
Лейб коротко взглянул на Анну, которая тоже напряглась от прямолинейности вопроса. Казалось, Георгий не отступится, пока не получит ответ.
— Мы поддерживаем контакты с небольшими клубами из Берлина, Бухареста, Риги и других городов, — неохотно ответил Лейб, чувствуя, что что-то в этом разговоре пошло не так. — Люди просто пишут нам письма, чтобы делиться своими мыслями, переводами, литературой.
Георгий кивнул, но его проницательный взгляд выдавал, что он искал нечто большее в этих ответах.
— И как вы думаете, могут ли ваши переписки в будущем повлиять на реальную политическую ситуацию? — задал он вопрос, чуть прищурившись.
Анна, не выдержав, ответила первым делом, что пришло ей в голову:
— Да нет у нас никаких политических амбиций! Мы хотим, чтобы люди общались. Нам просто здесь весело!
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Надежда для шпиона» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других