1. Книги
  2. Научная фантастика
  3. Маттиас Зенкель

Темные числа

Маттиас Зенкель (2018)
Обложка книги

Международная Спартакиада программистов не дает спать спокойно академической элите страны. Здесь начинающие математики соревнуются в освоении технологий будущего, для которых сейчас, кажется, достаточно одного нажатия клавиши. Сборная Кубы бесследно исчезла незадолго до открытия соревнований. Их переводчик, решительная Мирейя, отправляется на поиски по зарубежной столице, которая гудит и мерцает, словно наэлектризованная. В мастерски закрученном, по-булгаковски гротескном сюжете встречаются агенты спецслужб, вселяющие ужас машины и даже призрак Сталина. Порой фантасмагорический, шутливый, лингвистически великолепный роман непредсказуем, как сама история.

Оглавление

Купить книгу

Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Темные числа» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Послесловие

«Гавриил Ефимович Тетеревкин навсегда останется гордостью русской словесности»[5], — писал Михаил Лермонтов сестре Гавриила Ефимовича, выражая соболезнования. Что ответила Наталья Ефимовна, неизвестно. Прожив еще сорок семь лет, она не могла не узнать, что к концу XIX века имя ее брата осталось лишь в сносках истории литературы. «Судьба его слишком напоминала узор тех дней, он завершил слишком мало произведений. Наверное, то, что о нем забудут, было неизбежно», — писала она в завещании. Как она ошибалась, стало очевидно лишь в конце XX века. Появление этого первого полного издания отрывков произведения «Свет» в переводе на английский язык стало возможным благодаря растущему интересу к наследию недооцененного до сего времени русского поэта, чье главное произведение лишь в наш цифровой век способно произвести глубокое впечатление.

Гавриил Ефимович Тетеревкин родился в ночь на 18 августа (по новому стилю) 1812 года в имении Тетеревкино. За горизонтом пылал Смоленск, отсветы пламени ярко освещали комнату, где появился на свет будущий поэт; наполеоновская армия теснила русские войска на восток. Его отец, Ефим Кузьмич, был членом Уголовной палаты. Мать, Екатерина Федоровна, в молодости блистала как пианистка-аккомпаниатор и исполнительница бальных танцев. Дворянский род Тетеревкиных[6] впервые упоминается в летописях 965 года, когда великий князь Киевский Святослав Игоревич потребовал непременного участия «тугоухого дружинника Тетерыкина» в походе против хазар. В 1514 году Спиридон Тетерывкин проявил себя при Василии III, великом князе Владимирском, Московском и всея Руси, во время взятия Смоленска, и ему пожаловали поместье. Такова ранняя история рода Тетеревкиных, пережившего временное присоединение к великому княжеству Литовскому.

Дед Тетеревкина, Кузьма Тимофеевич, владевший иностранными языками, при Екатерине II долгое время служил переводчиком в Коллегии иностранных дел. Во время поездок в Юго-Восточную, Центральную и Северную Европу он собрал значительное количество книг на иностранных языках, заложив основу библиотеки, которая оказала влияние на развитие юного Гавриила Ефимовича. С трактатами, посвященными флеботомии и чуду сошествия на апостолов Святого Духа, соседствовали французские, немецкие и датские литературные журналы, сатирические романы Франсуа Мари Аруэ (Вольтера), Джонатана Свифта и Иоганна Карла Вецеля, любовная лирика Данте Алигьери и Эвариста Парни. Особое место занимали многотомные труды энциклопедистов Эфраима Чеймберса, Жана Д'Аламбера и Дени Дидро. В этих книгах было заключено все знание человечества. Эстампы из иллюстрированных томов послужили Тетеревкину образцами для описаний в первых литературных экспериментах. В «Мировом океане света» (1827) он признает, что этим не ограничился:

Пролистывал и те тома,

Чей смысл был от меня далек.

И пусть суть оставалась невдомек,

Читать я полюбил весьма.

Горел, запоем все читая.

Бескрайний мир — сокровищ кладовая.

Русский критик Константин Попугаев видел в молодом Тетеревкине любителя литературы «с неопределенной жаждой познания», «русского француза, не получившего достойного литературного образования»[7]. Советский писатель Сигизмунд Кржижановский называл Тетеревкина Pantophagus fedorovi, который «читал без разбора все, что напечатано»[8]. Лев Добычин, товарищ Тетеревкина по школе, в воспоминаниях отмечал, что «книжная речь на родном языке» и интерес к русской истории «были посеяны в сердце юноши»[9] уже в годы учебы в гимназии.

Тимофей Андреевич Нефф. Портрет детей Олсуфьевых. 1842

До этого воспитанием Тетеревкина занимались домашние учителя-французы. Первый учитель, очевидно, был уволен, поскольку de manière de plus en plus inquiétante[10] начал погружаться в каббалистическую математику. Его подопечный тем временем, видимо, посвящал себя написанию стихов. Этим объясняется обширность корпуса ранних произведений Тетеревкина. Второй домашний учитель, Луи (д') Кельк-Пар, рассказывал, как по указанию родителей мальчика выбросил в навозную кучу почти сто стихов и первый акт комедии «Разговорчивый крокодил» (Le crocodile volubile).

В 1826 году Тетеревкина отправили учиться. Благородный пансион при Московском университете считался одним из лучших учебных заведений для дворянских детей. Отец в сопроводительном письме директору настаивал на строжайшем отношении к четырнадцатилетнему сыну. От объяснения Тетеревкина, что он-де довел отца «до белого каления» одним стихотворением, веет романтическим бунтарством и позерством[11].

Вместе с тем нельзя недооценивать противоречивое влияние Ефима Кузьмича на творчество сына. Московские годы в особенности необходимо рассматривать в свете службы отца в Третьем отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Третье отделение, созданное после восстания декабристов 1825 года, контролировало все без исключения процессы в николаевской империи, в особенности то, что имело отношение к подозрительным и опасным лицам и любым публикациям. В доме Тетеревкиных, как говорили, «ее глаза проникали даже под крышку ночного горшка»[12].

Вероятно, по этой причине студент Тетеревкин как поэт долго оставался непродуктивным. Спорные политические и поэтические вопросы он обходил молчанием, которое с учетом обстоятельств можно назвать красноречивым[13]. Это было «время поисков и раздумий», как написал позже в воспоминаниях Добычин. В те годы Тетеревкин оттачивал манеру и скоро явил «равнодушие к жизни с ее радостями и преждевременное старение души, столь характерные для нынешней молодежи». Едва ли стоит удивляться, что поначалу Добычин видел в младшем товарище человека, «каких тогда встречал в великом множестве». В начале тридцатых годов XIX века в Московском университете училось множество литературных гениев, в том числе В. Г. Белинский, А. И. Герцен, М. Ю. Лермонтов и Н. В. Станкевич. Однако наибольшее влияние на Тетеревкина оказали все же Лев Добычин и С. Е. Раич. Добычин увлек его поэзией К. Н. Батюшкова, Н. М. Карамзина, В. А. Жуковского и, конечно же, «Фигляриным и Чушкиным»[14]. Помимо этого, известно о регулярном совместном чтении всевозможных литературных альманахов и энциклопедических журналов. Таким образом, Тетеревкин вряд ли мог не поддаться влиянию часто звучавшего в те времена призыва к литераторам стремиться в произведениях охватить русскую жизнь целиком, создать нечто вроде репродукции общества.

Эндрю Робинсон. Парадный портрет джентльмена в шотландке. 1830

Учитель и издатель Раич открыл ему глаза на важность поэзии. С тех пор Тетеревкин воспринимал ее как высшее духовное достижение, а поэта — как наставника общества, «как учителя, беспрестанно стремящегося к самосовершенствованию».

Именно Раич ввел Тетеревкина в литературный салон княгини Волконской. Остается невыясненным, правда ли, что княгиня, «которая изъяснялась на русском весьма своеобразно», как-то выставила Тетеревкина на посмешище[15]. Известно лишь, что в салоне Волконской он больше не появлялся. Вероятно, он сразу отклонил приглашение в кружок Герцена — Огарева, участников которого увлекали идеи утопического социализма.

Во время эпидемии холеры в 1830 году Тетеревкин поселился у родственников в имении. Эта семейная ветвь с 1571 года обосновалась восточнее Москвы на Владимирке, с помощью выгодных браков избавилась от угрозы разорения и сколотила неплохое состояние, сменив занятие сельским хозяйством на виноделие.

В Новотетеревкино семнадцатилетний студент влюбился в Сашеньку. Этот роман и его трагический финал нашли отражение в многочисленных стихах, записанных в дневнике. При этом обращает на себя внимание путаница в описании внешности объекта обожания. Так, например, автор пишет, что глаза карие, «цвета яблочного семечка», потом они превращаются в блестящие черные «икринки», а в наброске к одному сонету говорится, что цвет их меняется в зависимости от настроения:

Зеленые, как мох, в минуты счастья,

И голубые, когда новое влечет.

Эти наброски еще мало говорят о гении Тетеревкина, свидетельствуя скорее о стилистической зрелости. Ему удалось искусно завуалировать пол Сашеньки. Элиас Ольссон, изучивший в рамках исследования «Скрытые смыслы поэзии. Стихи без отсылки к полу, расе и возрасту» (2007) все церковные метрические книги волости, называет в качестве вероятных возлюбленных Александра Григорьевича Соловьёва 1814 года рождения и Александру Евграфовну Воробьёву 1819 года рождения. Кончина Александра Григорьевича незадолго до отъезда Тетеревкина совпадает с датой появления стихотворения «Ужаснейший прах» (1831). Эта элегия являет собой шедевр русской траурной лирики. Монотонные двустишия за счет последовательного чередования мужских и женских рифм, усиленных многочисленными ассонансами при очевидном доминировании гласных заднего ряда, создают уникальное минорное звучание. Стихотворение было опубликовано в 1833 году (без указания имени автора), и композитор А. С. Даргомыжский блестяще положил его на музыку. После пребывания Гавриила в Новотетеревкино его юношеское позерство, то самое «равнодушие к жизни», видимо, становится неподдельным. Лермонтов рассказывал, как во время разговора его испугали ледяные глаза на смеющемся лице старого товарища. На это же время приходится и первая дуэль Тетеревкина.

Добычин не пишет, случайно ли капельмейстер М. промахнулся, стреляя в нетвердо державшегося на ногах противника. Секунданты отвели подвыпившего Тетеревкина в сарай и договорились держать дуэль в тайне. Когда чуть позднее Тетеревкина отчислили из университета, он представил это как дисциплинарное взыскание, однако на окончании учебы настоял, видимо, Ефим Кузьмич, имевший иное представление о дальнейшей судьбе восемнадцатилетнего сына.

Место помощника регистратора в Кунсткамере рассматривалось, предположительно, как временное. В музее, основанном Петром I, показывали не только природные редкости и анатомические уродства, но и антропологические, этнографические, минералогические и зоологические экспонаты, собранные «исключительно в целях научного познания». В нескольких письмах Тетеревкин между делом с уважением отзывается об «энциклопедии, где можно побродить», и это, учитывая присущую ему холодность, можно трактовать как восхищение. Тетеревкин никогда не упоминал о причинах, по которым в 1832 году все же оставил службу. Вступить в наследство после смерти отца он вполне мог бы и находясь в Петербурге, поскольку, приехав в Тетеревкино, он все равно нанял управляющего. Есть много свидетельств, что он к тому времени задумал несколько больших стихотворных произведений, написание которых отложил до кончины отца.

Лирическая поэма «Рюриковичи» (1832–1833) знаменует начало нового творческого периода. Обратившись к истории Киевской Руси, Тетеревкин заметно отдалился от пылкой poésie légère[16] детских лет и сентиментальной любовной лирики. В поэме он описывает «варяжский» род Рюриковичей, принесший на Русь порядок «извне», без которого Тетеревкин не мыслил развитие русской государственности[17]. Попытки опубликовать поэму в журнале «Современник», основанном Пушкиным, или в другом авторитетном издании провалились, вероятно, по этой причине. Сохранились лишь наброски.

Та же судьба постигла оду «Против ветра» (1833), в которой Тетеревкин снова на все лады подчеркивает роль внешнего влияния на развитие России. В первой строфе Пётр I восторгается голландской лодкой, которая может идти под парусом против ветра. В следующих строфах Тетеревкин пишет о свершениях царя «в стране, где в прошлое дуют ветра». Шестнадцатилетнего государя он изображает как «Адама, своими руками срывающего яблоко с дерева познания добра и зла» и бросающего за борт византийско-московитский балласт, выводя русских из «прогнивших руин ложного рая». Текст, отправленный цензору, вернули Тетеревкину с требованием опустить последнюю строфу, где описывается опустевшее место у штурвала. Помимо этого, ничто не мешает «переработать прочие стихи указанным образом».

После неудач Тетеревкин снова обратился к poésie légère. Стихотворение «О крылья — ах» (1834), написанное предположительно в нетрезвом состоянии, представляет собой язвительную пародию на «Панораму Москвы» Лермонтова (1834). Довольно остроумно Тетеревкин переносит точку обзора с колокольни Ивана Великого еще выше. Лирическому герою, которого порывы ветра подхватили и кружат над московскими крышами, не удается описать общую панораму города. Непонятно, кто скрывается за образом героя «с прозрачными крыльями» — муха или стрекоза, поскольку это стихотворение в прозе отличается бессвязностью и не окончено[18]. Несколько десятилетий «О крылья — ах» оставалось почти никому не известным произведением. Принципом его построения заинтересовались лишь в Обществе изучения поэтического языка (ОПОЯЗ)[19]. В 1929 году Виктор Шкловский привел это стихотворение в качестве примера в докладе об остранении как литературном приеме, а Осип Брик назвал Тетеревкина предшественником русских футуристов. Яростные нападки на модернистские течения вынудили эти благожелательные голоса умолкнуть и переключиться на самокритичные высказывания о собственных методических ошибках. После этого научные исследования творчества Тетеревкина в СССР надолго прекратились[20].

Лишь в «Парусии»[21] (1835) Тетеревкин снова обращается к серьезному сюжету. Главный герой стихотворной новеллы — иконописец в лагере Пугачёва[22]. Неизвестный художник закрашивает портрет Екатерины II, рисуя сверху черты самозванца, но когда краска высыхает, на картине снова проступают черты императрицы. Этот демонический образ с двумя лицами неоднократно связывали с Александром I. Новелла резко обрывается, и это расценивали как метафору отказа видеть в России возможность изменений путем переворота. Вывод, что Тетеревкин скептически относился к проектам общественных изменений, не выдерживает критики. Хотя в произведениях он не высказывается однозначно о достойном государственном устройстве или об отношениях собственности в будущем, это может пониматься как программный недостаток. Из дневников Тетеревкина за период 1840–1841 годов становится очевидным, что оправданными он считал только общественные изменения на основе «железного Голема». Ключ к этому содержится в последнем его произведении.

Первые наброски произведения «Свет» (1836–1841, 2015)[23] относятся к 1836 году. В концептуальном плане Тетеревкин опирался на энциклопедистов. Он ни в коем случае не хотел ограничиваться систематизацией всех общественных групп в русле пушкинской «энциклопедии русской жизни» или бальзаковской oeuvre gigantesque[24]. Moi, j'aurai porté un monde tout entier dans ma caboche[25], — писал он своему бывшему гувернеру, рассказывая, что изобразит весь белый свет в одном стихотворении, от «зубика блошки в шерстке мышки, живущей в дырке в плинтусе под кроватью», до звезд и комет. Но это еще не все: он надеялся создать историю бытия, включая время после его смерти «вплоть до Страшного Суда»[26].

Де Кельк-Пару не удалось выяснить у Тетеревкина, почему это должно быть непременно стихотворение. При этом гувернер, несомненно, имел в виду шансы на успех бывшего ученика. В связи с коммерциализацией русской литературы в 30-е годы XIX века упор стал делаться на прозу. Тетеревкин не мог не замечать стремительного развития реалистической прозы, начавшегося под влиянием романов М. Ю. Лермонтова и Н. В. Гоголя, поэтому до недавних пор считалось, что он проявлял упрямство, придерживаясь стихотворной формы[27]. Однако для выработки обоснованного мнения о мотивах автора необходимо ознакомиться с историей произведения.

Непрерывное расширение поэтической вселенной, предусмотренное сюжетом, утомило Тетеревкина. Спустя два года после начала работы над «Светом» он осознал, что невозможно охватить «обширнейший материал» традиционными методами. Список деталей, которые необходимо было включить в произведение, рос быстрее, чем появлялись готовые отрывки. «Еще до завтрака мне пришло в голову столько новых слов, что дня не хватит их записать».

В итоге Тетеревкин разочаровался в жизни. «Дуэлемания» поначалу не причиняла ему вреда, и в этом предположительно была заслуга его свата Матвея Мордюкова, благоразумного секунданта. «И все равно все кончилось так, как должно было, — пишет Наталья Ефимовна. — Когда Гавриил Ефимович безуспешно вызвал на дуэль уже всех наших друзей и соседей, один проезжий гвардейский офицер изъявил готовность обменяться с ним выстрелами. Деликатный характер полученного братом ранения вызвал грандиозный скандал, а лейб-гвардия недосчиталась одного офицера».

Лишь благодаря покровительству бывших коллег отца Тетеревкин легко отделался. Ссылку в Сибирь заменили высылкой за границу. Через Францию он отправился в Англию. В документах русской делегации 1839 года Тетеревкин значится личным переводчиком хранителя Кунсткамеры. По сей день ведутся споры, стоял ли за поиском аппаратов и машин для императорской коллекции промышленный шпионаж; сам Тетеревкин не вел записей о служебных делах.

В Лондоне он познакомился с Чарльзом Бэббиджем. Профессор математики показал ему демонстрационную модель разностной машины и схему аналитической машины[28]. Понять возможности этих машин Тетеревкину помогли беседы с графиней Лавлейс, Августой Адой Кинг. Благодаря ей он увидел в машинах «внешнее вспомогательное средство»[29] для осуществления своих поэтических планов. «Железный Голем» Тетеревкина обрел форму еще до конца года в многочисленных дневниковых записях и черновиках. Опираясь на «поэтическую науку» Августы Ады Кинг, он именовал новый поэтический подход «научной поэзией», а «Свет» называл не иначе как «автоматической поэзией»[30].

В основополагающей статье Сигизмунда Кржижановского «Великий неизвестный» (1928, 2003)[31] говорится, что ни современникам Тетеревкина, ни последующим поколениям оказалось не под силу понять концепцию «автоматической поэзии». «Позднее наследие Тетеревкина осталось (поначалу) непризнанным», поскольку не нашлось читателей с техническим кругозором.

Одним из немногих современников, высказавшихся об отрывках из последнего произведения Тетеревкина (в то время оно публиковалось лишь частями в разных изданиях), был Лев Добычин. При всей благосклонности к автору ему не удалось скрыть непонимание. «Свет», по его словам, не поддается «упрощенному пересказу, равно как и легкому восприятию… Это terra nullius[32], нечто среднее между эпопеей и энциклопедией и только за счет белого стиха примыкает к плодотворной традиции философской лирики».

Сегодня мы понимаем, что любая подобная интерпретация ошибочна, потому что «Свет» в равной степени представляет собой и лирический текст, и текст, который может быть прочитан машиной[33]. Издатель и публицист Лаврентий Филинин в предисловии к статье «Великий неизвестный» формулирует «неизбежные заключения», вытекающие из идеи автоматизации:

«Если понимать буквально, „Свет“ — не что иное, как программное обеспечение для поэтической имитационной машины, причем, более того, машины, которая не только обрабатывает это программное обеспечение, но и постоянно дописывает. ‹…› Следовательно, если Тетеревкин говорит о поэзии, которая поможет прикоснуться к будущему, то с учетом концепции „железного Голема“ логично, что задумывалось стихотворение и как база данных, и как управляющая программа для имитационной машины»[34].

Чарльз Бэббидж. Разностная машина № 2. Проект красочно-печатной и стереотипной машины. 1822

Реализовать планы по созданию машины Тетеревкин не успел. Всего через несколько недель после возвращения на него по неизвестным до сих пор причинам нашла очередная «кошмарная блажь», и он снова принялся затевать ссоры, чаще всего по надуманному поводу[35]. Льва Мордюкова, который в прежние времена предотвратил не одну дуэль и смягчил условия многих поединков, зимой 1839 года перевели в Варшаву. Стороны упорно настаивали на соблюдении кодекса чести, и это не дало вмешаться властям. Как выразился бывший учитель Тетеревкина Раич, была некоторая ирония в том, что «чудак Т[етеревкин] во время бессмысленного спора случайно выстрелил в себя». Тетеревкин скончался 11 мая 1841 года от ранения: его пистолет разорвался при выстреле[36]. «Свет» так и не был завершен. Впрочем, история автоматической поэзии Тетеревкина только начинается.

В. Ейглит, М. Б. Завязкин

Оксфорд (Огайо), 2018 г.

Примечания

5

Все цитаты, если не указано иное, приводятся по книге Гавриил Ефимович Тетеревкин. Стихи. Письма. Дневники под редакцией Макгаффина (MacGuffin (ed.). Gavriil Teterevkin. Poems, Letters and Diaries. 1995). Биографические данные взяты из книги Образова Русские поэты. Биографический словарь (1958). — Здесь и далее в этой главе без особых указаний примечания автора.

6

Неизвестно, от чего произошла фамилия — от реки Тетерев в исторической области Волынь или птицы тетерев.

7

Большие надежды и блуждающие огоньки, см.: Отечественные записки (1842). Ф. М. Достоевский тоже клеймил Тетеревкина как псевдорусского, зараженного западными идеями, см.: Дневник писателя (декабрь 1877 г.).

8

Великий неизвестный (1928), см.: Когнитерра, 11 (№ 4), Кржижановский при этом ошибочно обозначает всеядных как род. В видовом имени скрывается намек на И. Федорова, основоположника книгопечатания в России.

9

Цит. по рукописи Л. Добычина Записки моей жизни в предпоследнем ряду (1877).

10

Все более и более тревожащим образом (франц.).

11

В работе Наставники и их знаменитые ученики (Les précepteurs et leurs élèves célèbres; 1997) Тиффри намекает, что причиной отцовской неуступчивости стали любовные отношения между Кельк-Паром и юным Тетеревкиным. Это утверждение до сих пор не было ни доказано, ни опровергнуто.

12

Тем не менее суицидальные наклонности Екатерины Фёдоровны Ефим Кузьмич не заметил. Молодой Тетеревкин, казалось, тоже был изумлен и рассержен; самоубийство матери всего лишь подстегнуло его на написание банальностей.

13

Лишь произведения Мировой океан света и Любезность (1829) вышли в студенческом альманахе, в последнем был опущен фривольный финал. Проведенный в 2015 году компьютерный языковой анализ показал, что анонимная литературная критика, которая долгое время приписывалась Тетеревкину, принадлежит перу Льва Добычина. См.: Кух. Показательные результаты тестирования инструментов синтаксического анализа // Языковые процессы в славистике. № 2015.

14

Прозвища, которыми Ф. В. Булгарин и А. С. Пушкин именовали друг друга в эпиграммах.

15

«Порядочному человеку не пристало свободно изъясняться на немецком и английском». О шутке упоминают в записях несколько гостей салона княгини Волконской. И. С. Тургенев использовал ее в слегка измененном виде в Дворянском гнезде (1859).

16

Легкой поэзии (лат.).

17

Варягами на Руси называли пришлых скандинавских воинов и представителей древнерусского княжеского рода Рюриковичей. Рюрик (прим. 862–870) считается родоначальником этой династии, к которой относились великие князья киевские, великие князья московские и цари XIV–XVII веков. В этой связи Добычин приписывал Тетеревкину остатки юношеского тщеславия: подчеркивая собственное происхождение от варягов, он якобы противопоставлял себя Пушкину, прадедом которого был африканец, сын князя. Тот факт, что в обоих случаях Тетеревкин подчеркивает преимущества кровосмешения, ускользнул от внимания немецкого русиста Морица Плешке, указывавшего на «шовинизм мышления империалистического классового общества», от которого Тетеревкин «еще не освободился». См.: Плешке М. О творчестве русского поэта Гавриила Тетеревкина. 1983.

18

М. А. Булгаков в 1939 году во время чтений в узком кругу признавался, что обязан Тетеревкину идеей эпизода с полетом ведьмы в романе Мастер и Маргарита (1928–1940, публ. 1966–1967).

19

В. В. Маяковский обнаружил это стихотворение в архиве в конце 1928 года и предложил напечатать в Новом ЛЕФе. По причине разногласий в редакции издание не состоялось. Британский русист Иэн Макгаффин в работе Золотой, серебряный и красный. Три века русской литературы высказывает предположение, что О крылья — ах написал сам Маяковский и пытался выдать за стихотворение Тетеревкина. Впрочем, неопровержимых доказательств Макгаффин не приводит.

20

Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) О перестройке литературно-художественных организаций ОПОЯЗ был распущен, а в 1934 году возник Союз писателей СССР. Его положениями социалистический реализм закреплялся в качестве обязательного художественного метода, в том числе для советской литературной критики. Положительная оценка от лица представителей ОПОЯЗа стала темным пятном на репутации Тетеревкина. Официально в советской языковой практике «формализм» стал ругательством, за это можно было попасть в ссылку или получить смертный приговор.

21

Парусия здесь понимается не столько как пришествие Христа в конце света, сколько как деятельное существование властителя в духе платоновской теории идей.

22

Донской казак Емельян Пугачёв выдавал себя за царя Петра III и в годы правления Екатерины II руководил крестьянским восстанием (1773–1775).

23

Первое посмертное издание полного корпуса текстов в 2005 году стало возможным благодаря фонду Моршакиных. Представленный перевод Эбигейл Громмет на английский основывается на этом исторически важном первом издании.

24

Так Евгения Онегина Пушкина назвал литературный критик В. Г. Белинский, а Человеческую комедию — ее автор, Оноре де Бальзак.

25

Я бы пронес в голове целый мир (франц.).

26

Вся палитра значений слова «свет» — земля / мир, освещение / источник света, тот свет (загробный мир) — включает в себя как искомую генеральную инвентаризацию мира в задуманном Тетеревкиным просветительском смысле, так и перспективу, выходящую за рамки его времени. Понятие «большой свет», в свою очередь, в 30-е годы XIX века охватывало столичное аристократическое общество. Под «светом», таким образом, декабристы понимали устаревшие общественные отношения, которые стоит изображать только в сатирическом ключе. Так что разочарование читателей было неизбежным.

27

«Пока основоположники реалистической прозы боролись с формализмом и ограничениями и избавлялись от поэтики романтизма, стремясь создать мозаичную картину русской действительности, Тетеревкин с его манией величия помешался на рискованной затее», — делает вывод литературный критик Даниил Резатников в рецензии на первый в СССР сборник произведений Тетеревкина. См.: Расточительство бумаги? // Аргументы и факты. 29 мая 1990.

28

Разностная машина Ч. Бэббиджа представляет собой механический аппарат для вычисления функций многочленов. Аналитическая машина была задумана как универсальный программируемый механический аппарат с десятичной арифметикой с плавающей запятой, вводом данных с перфокарт и оперативной памятью 17кБ. См. также диссертационное исследование Майкла Линдгрена Слава и неудача. Разностные машины Иоганна Мюллера, Чарльза Бэббиджа, Георга и Эдварда Шутцев (Glory and failure. The difference engines of Johann Müller, Charles Babbage and Georg and Edvard Scheutz, 1987).

29

Это понятие Тетеревкин несомненно заимствовал из статьи Гёте Введение в Пропилеи (1798–1800). В предисловии немецкий писатель и мыслитель выражает такую мысль: даже гению не под силу проработать «сырой материал» и перебросить мост через «необозримую пропасть» между природой и искусством без «вспомогательных средств».

30

Д. Резатников в статье Расточительство бумаги? рассматривает это как самокритику, попытку Тетеревкина спроецировать автоматизм на характер стихов: «Им действительно не хватает какого-либо внутреннего содержания. Они предстают перед читателем только в форме отношения к окружающему миру».

31

Заголовок не лишен иронии. Сигизмунд Кржижановский (1887–1950) известен тем, что при жизни был незнаком широкой публике. Исследование творчества Тетеревкина вышло уже после его смерти, как и большинство эссе и беллетристических произведений.

32

Ничья земля (лат.).

33

Заимствованного из информатики понятия «исходный текст» здесь тоже недостаточно, поскольку оно не может в должной мере охватить лирические качества сочинения. Программист и исследователь аналитических систем Палина Моршакина предложила термин «дуальный текст»: см.: Пролегомены // Тетеревкин Г. Е. Свет. Историко-критическое издание. 2005.

34

См.: Когнитерра. 11 (№ 4). Доказательств еще не представлено. На 2022 год фонд Моршакиных анонсировал ввод в эксплуатацию машины Тетеревкина. http://www.fm.by/ustaw/ (дата обращения: 19 мая 2018).

35

Поведение Тетеревкина сложно объяснить еще и потому, что сборник стихов «Ужаснейший прах» (1849), который Наталья Ефимовна в отсутствие брата издала на собственные средства, пользовался довольно большим успехом в Смоленской губернии. Планировалась печать нового, расширенного издания, которое продавали бы по всей стране. Наталья Ефимовна пишет, что ее брат в последние два года жизни мог считаться весьма востребованным поэтом.

36

Спустя всего несколько недель, 27 июля 1841 года, состоялась последняя дуэль М. Ю. Лермонтова. Золотому веку русской литературы положили конец три куска свинца, как писал Макгаффин в статье «Золотой, серебряный и красный» (Golden, Silver and Red).

Вам также может быть интересно

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я