Но русская революция— не родное
дитя войны, а всего-навсего её приёмыш.
Откуда же возьмутся средства для реального (а не индексированного в результате инфляций) роста зарплат, пенсий, стипендий, пособий на содержание детей, выплат
детям войны и т. д.?
Что касается младшего поколения
детей войны, их время рассказывать свои истории наступило в последние десять лет.
Дети войны быстрее взрослеют и быстрее начинают видеть разницу между правдой и кривдой.
Повзрослевшие
дети войны, не получившие достаточного опыта полной семьи и общения с отцами, не могли передать его дальше, своим детям.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: энаргит — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Может быть, я просто слишком стара и чересчур
ребёнок войны, чтобы это понять.
Он, как мы уже знаем, не был балованным ребёнком, суровая жизнь учила
детей войны самой главной науке – науке выживания.
Многие немецкие
дети войны обнаружили, что им непросто общаться с родителями, особенно восстанавливать эмоциональный контакт с отцами, в 1939–1948 гг. находившимися на войне или в лагерях для военнопленных.
Родившихся с 1928 по 1945 год мальчиков и девочек сейчас именуют
детьми войны.
Таков был контекст взросления
детей войны, или, если угодно, патриотическое воспитание поколения.
По возрастным параметрам я отношусь к категории
детей войны, «последних из могикан».
С одной стороны, его жалко, а с другой, им насытились голодные
дети войны, которым хоть иногда нужно было есть мясо, чтобы они росли и развивались.
Вы ветераны, солдаты и
дети войны стали галочками в культурных мероприятиях.
Своих, рано овдовевших матерей,
дети войны видели всегда в заботах и с непроходящей скорбью на лице.
Их называли
детьми войны.
Помощь
детям войны нужна сегодня, завтра будет поздно, «завтра мы вымрем» – эта мысль объединяла выступления пожилых людей.
Но
дети войны жили и взрослели не в нормальных, а в глубоко драматических условиях.
Конечно,
дети войны рано повзрослели, но часто вели себя неосторожно.
В памяти
детей войны остались только война, голод, холод и жуткое желание выжить, всем врагам назло.
Всё меньше остаётся ветеранов, уходят уже
дети войны, те, кто родился в те страшные годы.
Истинные
дети войны – ленинградские блокадники.
Но ещё 2,3 млн
детей войны не получали льгот.
Жили рядом
дети войны и поверженные солдаты.
Она выглядела как типичное
дитя войны, теперь это было очевидно.
Помимо этого, слово было предоставлено и так называемым
детям войны и поколению внуков; эти материалы помещены во втором разделе – «Посмертные воспоминания и семейные истории».
– Мы последние
дети войны, – говорю я. – Война – наш единственный путь. Всё меняется, но мы не сможем жить по-другому.
О том, что она всегда могла решить любую проблему, никогда не оставляла без помощи и делала всё возможное, чтобы дети смогли получить то, что упустили в своё время
дети войны.
Жизнь
детей войны, отцы которых, как у нас, после войны продолжили служить в армии, имела много общего.
А как объяснить
ребёнку войну?
Следующей весной одни за другими проходили в эльбахской церкви нерадостные крестины
детей войны.
Дети войны взлетели в космос.
Он повествует о боевых подвигах
детей войны, тепло говорит о своих друзьях, о своих сверстниках, подростках каким он был сам в ту тяжёлую, страшную, военную пору.
Нас считают
детьми войны?
– Если вкратце, оказываю услуги людям по поиску пропавших без вести, разыскиваю
детей войны, составляю родословные, вплоть до восьмого-десятого колена и так далее…
Их бескорыстная забота о
детях войны спасла жизни тысячам человек.
Когда была молодая, выступала перед своими работниками на заводе, а сколько речей на кладбищах по
детям войны сказала – и не сосчитать.
Послевоенное время было не простым, мужчин не хватало, война забрала большинство мужского населения,
дети войны быстро повзрослели, отнятое детство толкало их на тропу взрослой жизни.
В наши дни кто-то пытается утверждать, что мы, рождённые в 1935—1937 годах, не являемся
детьми войны.
Дети войны превращаются в мирное танго.
А мы, сельские
дети войны, ни слухом, ни духом не ведали о хлебных пайках (карточках), а о банках тушёнки не могли и мечтать.
Неужели
дети войны съели все её семена?
На долю
детей войны выпали недетские испытания.
Я недоношенный
ребёнок войны вступаю во взрослую жизнь.
Помню как мать с трогательным умилением восприняла новость о том, что поставили, наконец, памятник
детям войны.
Студенчество звучало как модный тогда рок-н-ролл: преподаватели сводили с ума бывших
детей войны объёмом знаний, возможностью взросло рассуждать и иметь собственное мнение.
Не случайно вскормленные картошкой
дети войны выжили и доросли до иных разносолов и лакомств.
У них был молчаливый грудной младенец и я, смышлёное
дитя войны, безо всяких объяснений знала, что нечего тут лезть с вопросами.
Оказывается, волколаки приютили немало
детей войны.
–
Дети войны созревали очень быстро!