— Все еще не понимаешь! А затем, мой милый, что он сначала будет с ума сходить от ревности и досады, потом охладеет. Это у него скоро следует одно за другим. Он самолюбив до глупости. Квартира тогда не понадобится, капитал останется цел, заводские дела
пойдут своим чередом… ну, понимаешь? Уж это в пятый раз я с ним играю шутку: прежде, бывало, когда был холостой и помоложе, сам, а не то кого-нибудь из приятелей подошлю.
Неточные совпадения
Женился бы,
послал бы бог тебе деточек, а я бы нянчила их — и жил бы без горя, без забот, и прожил бы век
свой мирно, тихо, никому бы не позавидовал; а там, может, и не будет хорошо, может, и помянешь слова мои…
Он, не оглянувшись, махнул рукой и лениво
пошел вслед за повозкой, которую бы, кажется, вместе с Александром, ямщиком и лошадьми мог унести на
своих плечах.
Впрочем, когда я дома обедаю, то милости прошу и тебя, а в другие дни — здесь молодые люди обыкновенно обедают в трактире, но я советую тебе
посылать за
своим обедом: дома и покойнее и не рискуешь столкнуться бог знает с кем.
Поскрипев, передает родительницу с новым чадом пятому — тот скрипит в
свою очередь пером, и рождается еще плод, пятый охорашивает его и сдает дальше, и так бумага
идет,
идет — никогда не пропадает: умрут ее производители, а она все существует целые веки.
Петр Иваныч даст ему утром порядочный урок, Александр выслушает, смутится или глубоко задумается, а там поедет куда-нибудь на вечер и воротится сам не
свой; дня три ходит как шальной — и дядина теория
пойдет вся к черту.
Мать покидала и шарф и книгу и
шла одеваться. Так Наденька пользовалась полною свободою, распоряжалась и собою, и маменькою, и
своим временем, и занятиями, как хотела. Впрочем, она была добрая и нежная дочь, нельзя сказать — послушная, потому только, что не она, а мать слушалась ее; зато можно сказать, что она имела послушную мать.
«Да, твой, вечно твой», — прибавлял он. Впереди улыбалась
слава, и венок, думал он, сплетет ему Наденька и перевьет лавр миртами, а там… «Жизнь, жизнь, как ты прекрасна! — восклицал он. — А дядя? Зачем смущает он мир души моей? Не демон ли это, посланный мне судьбою? Зачем отравляет он желчью все мое благо? не из зависти ли, что сердце его чуждо этим чистым радостям, или, может быть, из мрачного желания вредить… о, дальше, дальше от него!.. Он убьет, заразит
своею ненавистью мою любящую душу, развратит ее…»
Александр сам найдет
свой путь и
пойдет по нем не робкими, а твердыми и ровными шагами.
— А! издевается! Не с тех ли пор ты разлюбил Крылова, как увидел у него
свой портрет! A propos! знаешь ли, что твоя будущая
слава, твое бессмертие у меня в кармане? но я желал бы лучше, чтоб там были твои деньги: это вернее.
— Напротив, тут-то и будет. Если б ты влюбился, ты не мог бы притворяться, она сейчас бы заметила и
пошла бы играть с вами с обоими в дураки. А теперь… да ты мне взбеси только Суркова: уж я знаю его, как
свои пять пальцев. Он, как увидит, что ему не везет, не станет тратить деньги даром, а мне это только и нужно… Слушай, Александр, это очень важно для меня: если ты это сделаешь — помнишь две вазы, что понравились тебе на заводе? они — твои: только пьедестал ты сам купи.
Ему уж не хотелось уезжать. Досада его прошла от брошенного Юлиею ласкового слова на прощанье. Но все видели, что он раскланивался: надо было поневоле уходить, и он ушел, оглядываясь как собачонка, которая
пошла было вслед за
своим господином, но которую гонят назад.
—
Пошел, говорю тебе,
пошел! — закричал Александр, почти плача, — ты измучил меня, ты
своими сапогами сведешь меня в могилу… ты… варвар!
«Не за
свое дело взялся, — подумал Петр Иваныч, — к жене
послать».
Пойдем туда, где дышит радость,
Где шумный вихрь забав шумит,
Где не живут, но тратят жизнь и младость!
Среди веселых игр за радостным столом,
На час упившись счастьем ложным,
Я приучусь к мечтам ничтожным,
С судьбою примирюсь вином.
Я сердца усмирю заботы,
Я думам не велю летать;
Небес на тихое сиянье
Я не велю глазам
своим взирать,
и проч.
Один служит отлично, пользуется почетом, известностью, как хороший администратор; другой обзавелся семьей и предпочитает тихую жизнь всем суетным благам мира, никому не завидуя, ничего не желая; третий… да что? все, все как-то пристроились, основались и
идут по
своему ясному и угаданному пути.
— Никогда не
пойду с вами рыбу ловить, будь я анафема! — промолвил он и отошел к
своим удочкам.
Александр думал, думал и решился на время прекратить
свои прогулки, бог знает с какою целью, он и сам не знал этого, и не ходил ловить рыбу целую неделю. И Костяков не ходил. Наконец
пошли.
Я мечтал о
славе, бог знает с чего, и пренебрег
своим делом; я испортил
свое скромное назначение и теперь не поправлю прошлого: поздно!
— Слушай еще. Тебе известно, что я расчелся со
своими компаньонами и завод принадлежит мне одному. Он приносит мне до сорока тысяч чистого барыша, без всяких хлопот. Он
идет как заведенная машина.
Неточные совпадения
Да объяви всем, чтоб знали: что вот, дискать, какую честь бог
послал городничему, — что выдает дочь
свою не то чтобы за какого-нибудь простого человека, а за такого, что и на свете еще не было, что может все сделать, все, все, все!
Вчерашнего дни я…» Ну, тут уж
пошли дела семейные: «…сестра Анна Кириловна приехала к нам с
своим мужем; Иван Кирилович очень потолстел и всё играет на скрипке…» — и прочее, и прочее.
Хлестаков (храбрясь).Да вот вы хоть тут со всей
своей командой — не
пойду! Я прямо к министру! (Стучит кулаком по столу.)Что вы? что вы?
Пахом соты медовые // Нес на базар в Великое, // А два братана Губины // Так просто с недоуздочком // Ловить коня упрямого // В
свое же стадо
шли.
Давно пора бы каждому // Вернуть
своей дорогою — // Они рядком
идут!