Неточные совпадения
Он вспомнил, как напрасно добивался он от нее источника ее развития, расспрашивая о ее воспитании, о том, кто мог иметь на нее влияние, откуда она почерпнула этот смелый и свободный
образ мысли, некоторые знания, уверенность в себе, самообладание. Не у француженки же в пансионе! Кто был ее руководителем,
собеседником, когда кругом никого нет?
На другой день после своего возвращения Пантелей Еремеич призвал к себе Перфишку и, за неимением другого
собеседника, принялся рассказывать ему — не теряя, конечно, чувства собственного достоинства и басом, — каким
образом ему удалось отыскать Малек-Аделя.
Таким
образом, он прочитал мне целый ряд «записок», в которых, с государственной точки зрения, мужик выказывался опутанным такою сетью всевозможных опасностей, что если б из тех же «записок» не явствовало, что, в лице моего
собеседника, мужик всегда найдет себе верную и скорую помощь, а следовательно, до конца погибнуть не может, то мне сделалось бы страшно.
Вечером, отделавшись от своих взволнованных гостей, Прейн сидел в будуаре Раисы Павловны, которая опять угощала его кофе из собственных рук.
Собеседники болтали самым беззаботным
образом, и Раиса Павловна опять блестела пикантным остроумием, а Прейн, как школьник, болтал ногами и хохотал, как сумасшедший. Между прочим, он рассказал об эпизоде с добрым гением, причем хохотала уже Раиса Павловна.
«Одним словом, — так заканчивалась заметка, — если оставить в стороне некоторые щекотливые вопросы, вызывающие (быть может, и справедливое) осуждение, м-р Гомперс оказался не только превосходным оратором и тонким политиком, но и очень приятным
собеседником, которому нельзя отказать в искреннем пафосе и возвышенном
образе мыслей.
Отчего уходящий приятель хохочет, выйдя за дверь, тут же дает самому себе слово никогда не приходить к этому чудаку, хотя этот чудак, в сущности, и превосходнейший малый, и в то же время никак не может отказать своему воображению в маленькой прихоти: сравнить, хоть отдаленным
образом, физиономию своего недавнего
собеседника во все время свидания с видом того несчастного котеночка, которого измяли, застращали и всячески обидели дети, вероломно захватив его в плен, сконфузили в прах, который забился наконец от них под стул, в темноту, и там целый час на досуге принужден ощетиниваться, отфыркиваться и мыть свое обиженное рыльце обеими лапами и долго еще после того враждебно взирать на природу и жизнь и даже на подачку с господского обеда, припасенную для него сострадательною ключницею?
Таким
образом, все свободно могли говорить правду о пороках общества и находили себе приют в «
Собеседнике».
Таким
образом, еще в 1784 году находим мы насмешки над тем, против чего принуждена была вооружаться наша критика в 30-х годах текущего столетия и что от времени до времени и теперь еще появляется в некоторых рассказах и комедиях. И в этом случае «
Собеседник» далеко опередил свое время.
В «
Собеседнике», таким
образом, господствовало приятное разнообразие: стихи перемешаны были с прозою, серьезные статьи с шуточными, сатирические с дидактическими, которых, впрочем, надобно заметить, было очень мало.
Таким
образом, в 1783 году вышло девять книжек «
Собеседника» (а не десять, как говорит г. Грот в своей статье, на стр. 128).
В IV части «
Собеседника» дедушка сильно восстает против вопросов (54) и хотя возможность говорить так смело опять относит к преимуществам того времени, но заключает свою выходку следующим
образом: на вопрос: «Отчего прежде шуты, шпыни и балагуры чинов не имели, а ныне имеют, и весьма большие?» — он отвечает: «Отчего? отчего?
— В таком случае позвольте представиться, — сказал мой
собеседник, слегка приподнимаясь: — Иван Ильич Шамохин, московский помещик некоторым
образом… Вас же я хорошо знаю.
Так поступили Михей Михеич и Онуфрий Ильич; они даже легли в одной комнате и разговаривали долго за полночь: их голоса глухо слышны были из кабинета; говорил больше Онуфрий Ильич, словно рассказывал что-то или убеждал в чем, а
собеседник его только изредка произносил то недоумевающим, то одобрительным
образом: «Гм!» На другое утро они уехали вместе в деревню Михея Михеича, а оттуда в город, тоже вместе.
Выходя, Жучок опять благоговейно перекрестился перед
образом и, раскланявшись с
собеседниками, примолвил: «Понадоблюсь, позовите».
— Я не понимаю, — сказал Пьер, со страхом чувствуя поднимающееся в себе сомнение. Он боялся неясности и слабости доводов своего
собеседника, он боялся не верить ему. — Я не понимаю, — сказал он, — каким
образом ум человеческий не может постигнуть того знания, о котором вы говорите.