Неточные совпадения
Цыфиркин. Да кое-как, ваше благородие! Малу толику арихметике маракую, так питаюсь в городе около приказных служителей у счетных дел. Не всякому открыл Господь науку: так кто сам не смыслит, меня нанимает то счетец поверить, то итоги
подвести. Тем и питаюсь; праздно жить не люблю. На досуге ребят обучаю. Вот и у их благородия с парнем третий год над ломаными бьемся, да что-то плохо клеятся; ну, и то правда,
человек на
человека не приходит.
— Нет, вы, я вижу, не верите-с, думаете все, что я вам шуточки невинные
подвожу, — подхватил Порфирий, все более и более веселея и беспрерывно хихикая от удовольствия и опять начиная кружить по комнате, — оно, конечно, вы правы-с; у меня и фигура уж так самим богом устроена, что только комические мысли в других возбуждает; буффон-с; [Буффон — шут (фр. bouffon).] но я вам вот что скажу и опять повторю-с, что вы, батюшка, Родион Романович, уж извините меня, старика,
человек еще молодой-с, так сказать, первой молодости, а потому выше всего ум человеческий цените, по примеру всей молодежи.
— У меня очень покойная коляска, — прибавил несчастный молодой
человек, обращаясь к Аркадию, — я могу вас
подвезти, а Евгений Васильич может взять ваш тарантас, так оно даже удобнее будет.
Но тут он почувствовал, что это именно чужие мысли
подвели его к противоречию, и тотчас же напомнил себе, что стремление быть на виду, показывать себя большим
человеком — вполне естественное стремление и не будь его — жизнь потеряла бы смысл.
— Прекрасный
человек! Бывало, напутаешь в бумаге, не доглядишь, не то мнение или законы
подведешь в записке, ничего: велит только другому переделать. Отличный
человек! — заключил Обломов.
Тарантьев был
человек ума бойкого и хитрого; никто лучше его не рассудит какого-нибудь общего житейского вопроса или юридического запутанного дела: он сейчас построит теорию действий в том или другом случае и очень тонко
подведет доказательства, а в заключение еще почти всегда нагрубит тому, кто с ним о чем-нибудь посоветуется.
Поднялась суматоха: баркас, катера с утра до вечера перевозили с берега разного рода запасы;
люди перетаскивали все наше имущество на фрегат, который
подвели вплоть к «Кемпердоуну».
— Я видел на суде, как товарищ прокурора всеми силами старался обвинить несчастного мальчика, который во всяком неизвращенном
человеке мог возбудить только сострадание; знаю, как другой прокурор допрашивал сектанта и
подводил чтение Евангелия под уголовный закон; да и вся деятельность судов состоит только в таких бессмысленных и жестоких поступках.
— Посмотрите, Сергей Александрыч… Ха-ха!.. — заливался Половодов,
подводя Привалова к окну. — Удивительный
человек этот Игнатий Львович.
Войницын
подвел меня к
человеку маленького роста, с высоким хохлом и усами, в коричневом фраке и пестром галстухе.
— Хотелось бы мне знать, в чем можно обвинить
человека по этим вопросам и по этим ответам? Под какую статью Свода вы
подведете меня?
Это уже окончательно взбесило писаря. Бабы и те понимают, что попрежнему жить нельзя. Было время, да отошло… да… У него опять заходил в голове давешний разговор с Ермилычем. Ведь вот
человек удумал штуку. И как еще ловко
подвел. Сам же и смеется над городским банком. Вдруг писаря осенила мысль. А что, если самому на манер Ермилыча, да не здесь, а в городе? Писарь даже сел, точно его кто ударил, а потом громко засмеялся.
Банковские воротилы были в страшной тревоге, то есть Мышников и Штофф. Они совещались ежедневно, но не могли прийти ни к какому результату. Дело в том, что их компаньон по пароходству Галактион держал себя самым странным образом, и каждую минуту можно было ждать, что он
подведет. Сначала Штофф его защищал, а потом, когда Галактион отказался платить Стабровскому, он принужден был молчать и слушать. Даже Мышников, разоривший столько
людей и всегда готовый на новые подвиги, — даже Мышников трусил.
Подводя итоги русской мысли XIX в. на социальную тему, русским исканиям социальной правды, можно сказать, что в России вынашивалась идея братства
людей и народов.
Длинная процедура: нужно надеть на каждого саван,
подвести к эшафоту. Когда наконец повесили девять
человек, то получилась в воздухе «целая гирлянда», как выразился начальник округа, рассказывавший мне об этой казни. Когда сняли казненных, то доктора нашли, что один из них еще жив. Эта случайность имела особое значение: тюрьма, которой известны тайны всех преступлений, совершаемых ее членами, в том числе палач и его помощники, знали, что этот живой не виноват в том преступлении, за которое его вешали.
— Господа! позвольте мне представить вам новое лицо, которое вы должны принять по-братски, — произнес Рациборский,
подводя Розанова за руку к столику, перед которым сидели четыре
человека.
— Мы ведь в
людях не нуждаемся, — сказал он с снисходительной улыбкой и, тотчас же приняв тон благородно негодующий, добавил: — а это нас
подвели эти благородные русские друзья Польши.
Одни обвинения были просто голословные клеветы или подозрения, для опровержения которых нельзя было подыскать никаких доказательств, а других нельзя было опровергать, не
подводя некоторых
людей прямо к неминуемой тяжелой ответственности.
Когда молодой
человек этот стал переодеваться, то на нем оказалось превосходнейшее белье (он очень был любим одной своею пожилой теткой); потом, когда он оделся в костюм, набелился и нарумянился,
подвел себе жженою пробкою усики, то из него вышел совершеннейший красавчик.
— Кто сей умный
человек, изготовивший все сие? — говорил Николай Силыч,
подводя своего друга прямо к подносу. — Умный
человек сей есть Плавин, а играл, брат, все-таки и Грицка — скверно! — прибавил он, обращаясь к нему.
«Пишу к вам почти дневник свой. Жандарм меня прямо
подвез к губернаторскому дому и сдал сидевшему в приемной адъютанту под расписку; тот сейчас же донес обо мне губернатору, и меня ввели к нему в кабинет. Здесь я увидел стоящего на ногах довольно высокого генерала в очках и с подстриженными усами. Я всегда терпеть не мог подстриженных усов, и почему-то мне кажется, что это делают только
люди весьма злые и необразованные.
И ведь все-то он этак! Там ошибка какая ни на есть выдет: справка неполна, или законов нет приличных — ругают тебя, ругают, — кажется, и жизни не рад; а он туда же, в отделение из присутствия выдет да тоже начнет тебе надоедать: «Вот, говорит, всё-то вы меня под неприятности
подводите». Даже тошно смотреть на него. А станешь ему, с досады, говорить: что же, мол, вы сами-то, Яков Астафьич, не смотрите? — «Да где уж мне! — говорит, — я, говорит,
человек старый, слабый!» Вот и поди с ним!
Бывают и хорошие
люди, только им не род, да и не долговечны они: сейчас какую ни на есть каверзу сочинят или такие подкопы
подведут, что беспременно погибнуть следует.
«Садись, бедный
человек, мы тебя
подвезем».
— А хоть бы и про себя мне сказать, — продолжал между тем тот, выпивая еще рюмку водки, — за что этот
человек всю жизнь мою гонит меня и преследует? За что? Что я у его и моей, с позволения сказать, любовницы ворота дегтем вымазал, так она, бестия, сама была того достойна; и как он меня тогда
подвел, так по все дни живота не забудешь того.
«Это звери, а не
люди!» — проговорил он, садясь на дрожки, и решился было не знакомиться ни с кем более из чиновников; но, рассудив, что для парадного визита к генеральше было еще довольно рано, и увидев на ближайшем доме почтовую вывеску, велел
подвезти себя к выходившему на улицу крылечку.
Если, говорю, я оставляю умирающего отца, так это нелегко мне сделать, и вы, вместо того чтоб меня хоть сколько-нибудь поддержать и утешить в моем ужасном положении, вы вливаете еще мне яду в сердце и хотите поселить недоверие к
человеку, для которого я всем жертвую!» И сама, знаешь, горько-горько заплакала; но он и тут меня не пожалел, а пошел к отцу и такую штучку
подвел, что если я хочу ехать, так чтоб его с собой взяла, заступником моим против тебя.
Кончился завтрак. Ямщик уже давно заложил повозку. Ее
подвезли к крыльцу.
Люди выбегали один за другим. Тот нес чемодан, другой — узел, третий — мешок, и опять уходил за чем-нибудь Как мухи сладкую каплю,
люди облепили повозку, и всякий совался туда с руками.
Род человеческий можно разделять на множество отделов — на богатых и бедных, на добрых и злых, на военных и статских, на умных и глупых и т. д., и т. д., но у каждого
человека есть непременно свое любимое главное подразделение, под которое он бессознательно
подводит каждое новое лицо.
Тут ратники
подвели к князю двух лошадей, на которых сидели два
человека, связанные и прикрученные к седлам. Один из них был старик с кудрявою, седою головой и длинною бородой. Товарищ его, черноглазый молодец, казался лет тридцати.
— Ах мошенники! — вскричал Михеич, которого также окружили неизвестные
люди, — ах тетка их подкурятина! Ведь
подвели же, окаянные!
Он с характером и слывет богатым, но ему почему-то выгодно не раздражать теперь своего экспансивного друга, и он
подводит его к целовальнику; друг утверждает, что он должен и обязан ему поднести, «если только ты честный
человек есть».
Между тем, недалеко в переулке один из прохожих, которого расспрашивал Джон, наткнулся на странного
человека, который шел, точно тащил на плечах невидимую тяжесть, и все озирался. Американец ласково взял его за рукав,
подвел к углу и указал вдоль улицы...
Перед отъездом из Нью-Йорка Матвей и Анна отправились на пристань — смотреть, как подходят корабли из Европы. И они видели, как, рассекая грудью волны залива, подошел морской гигант и как его опять
подвели к пристани и по мосткам шли десятки и сотни
людей, неся сюда и свое горе, и свои надежды, и ожидания…
— Элдар, — прошептал Хаджи-Мурат, и Элдар, услыхав свое имя и, главное, голос своего мюршида, вскочил на сильные ноги, оправляя папаху. Хаджи-Мурат надел оружие на бурку. Элдар сделал то же. И оба молча вышли из сакли под навес. Черноглазый мальчик
подвел лошадей. На стук копыт по убитой дороге улицы чья-то голова высунулась из двери соседней сакли, и, стуча деревянными башмаками, пробежал какой-то
человек в гору к мечети.
Когда всё было готово, начальник велел выйти первому из тех 12
человек, на которых указал помещик, как на самых виноватых. Первый вышедший был отец семейства, уважаемый в обществе сорокалетний
человек, мужественно отстаивавший права общества и потому пользовавшийся уважением жителей. Его
подвели к скамье, обнажили его и велели ему ложиться.
— Да-с; плячут от начальства новых
людей, а он налосьно всех
подводит и члесь то бесплистлястным слывет, а потом всех в дуляцкие кольпаки налязает.
— Ладно, ладно… Будет вам снох-то тиранить. Кто Володьку-то Пятова к Арише
подвел? Кто Михалку наущал жену колотить? Кто спаивал Михалку? Это все ваших рук дело с Гордеем Евстратычем… Вишь, как забили бабенку! Разве у добрых
людей глаз нет… Дуняша, оболокайся!.. А то я сейчас в волость пойду или станового приведу… Душу-то христианскую тоже не дадим губить.
А скажешь, бывало: «Сват Аким, — скажешь, — ступай сети таскать!» — «Ох, живот
подвело, моченьки моей нет!» Скажи потом: «Сват, мол, Аким, ступай щи хлебать!» Ну, на это горазд был; тут об животе нет и помину; день-деньской, бывало, на печи обжигается, нет-нет да поохает: одним понуканьем только и руки-то у него двигались… самый что ни на есть пустой
человек был…
— Григорий Литвинов, рубашка-парень, русская душа, рекомендую, — воскликнул Бамбаев,
подводя Литвинова к
человеку небольшого роста и помещичьего склада, с расстегнутым воротом, в куцей куртке, серых утренних панталонах и в туфлях, стоявшему посреди светлой, отлично убранной комнаты, — а это, — прибавил он, обращаясь к Литвинову, — это он, тот самый, понимаешь? Ну, Губарев, одним словом.
— Стой, это наши! — исчез и через минуту
подвёл к Евсею барышню и молодого
человека в поддёвке, радостно восклицая...
Под сценой было забранное из досок стойло, на гвоздях висели разные костюмы, у входа сидели солдаты, которым, поплевывая себе на руки, малый в казинетовом пиджаке мазал руки и лицо голландской сажей. Далее несколько женщин белились свинцовыми белилами и
подводили себе глаза. Несколько
человек, уже вполне одетые в измятые боярские костюмы, грелись у чугуна с угольями. Вспыхивавшие синие языки пламени мельком освещали нагримированные лица, казавшиеся при этом освещении лицами трупов.
— Умница-то какая — вот ты что скажи! С губернатором ли сцепиться, на земском ли собрании кулеврину
подвести — на все первый
человек! Да что Петр Иванович — этому, по крайней мере, было с чего сходить — а вот ты что скажи; с чего Хлобыстовский, Петр Лаврентьевич, задумываться стал?
И затем пошел и пошел все в том же тоне! Попасться к нему в эти минуты в лапы нельзя было пожелать никому; но судьба, как бы ради насмешки,
подвела под его удары самых невинных
людей!
Он осыпал меня всевозможными похвалами, вызвал из-за стола, приказал забрать все классные тетрадки и книжки, взял за руку,
подвел к первому столу и, сказав: «вот ваше место», посадил меня третьим, а учеников было с лишком сорок
человек.
— Я ожидала застать большое общество, — сказала Дигэ. — Горничная
подвела счет и уверяет, что утром прибыло
человек двадцать.
Сильно бились сердца их, стесненные непонятным предчувствием, они шли, удерживая дыхание, скользя по росистой траве, продираясь между коноплей и вязких гряд, зацепляя поминутно ногами или за кирпич или за хворост; вороньи пугалы казались им
людьми, и каждый раз, когда полевая крыса кидалась из-под ног их, они вздрагивали, Борис Петрович хватался за рукоятку охотничьего ножа, а Юрий за шпагу… но, к счастию, все их страхи были напрасны, и они благополучно приближились к темному овину; хозяйка вошла туда, за нею Борис Петрович и Юрий; она
подвела их к одному темному углу, где находилось два сусека, один из них с хлебом, а другой до половины наваленный соломой.
Ей было жаль Степана. Его она
подвела под свою теорию, что всем бы
людям было счастье любовное, если б
люди тому не мешали. Настя чуяла, что она любит Степана и что ей его любить не следует.
И теперь, медленно шагая домой, Яков думал лишь о том, как ему избавиться от этого
человека, несомненно, желающего
подвести его, как быка, под топор.
— Это не тот
человек, — горячился и кричал Вельчанинов не слушая, — не тот, который напредставит сам себе бог знает чего, итоги справедливости и юстиции
подведет, обиду свою как урок заучит, ноет, кривляется, ломается, на шее у
людей виснет — и глядь — на то все и время свое употребил! Правда, что вы хотели повеситься? Правда?