Неточные совпадения
Конечно, если он ученику сделает такую рожу, то оно еще ничего: может
быть, оно там и нужно так, об этом я не могу судить; но вы посудите сами, если он сделает это
посетителю, — это может
быть очень худо: господин ревизор или другой кто может принять это на свой счет.
Таким образом составилась довольно объемистая тетрадь, заключавшая в себе три тысячи шестьсот пятьдесят две строчки (два года
было високосных), на которую он не без гордости указывал
посетителям, прибавляя притом...
В эти несколько секунд он вперед верил тому, что высший, справедливейший суд
будет произнесен ими, именно этими
посетителями, которых он так презирал минуту тому назад.
Но Вронский спросил, не продается ли картина. Для Михайлова теперь, взволнованного
посетителями, речь о денежном деле
была весьма неприятна.
Исправляя ногу, он беспрестанно всматривался в фигуру Иоанна на заднем плане, которой
посетители не заметили, но которая, он знал,
была верх совершенства.
Когда
посетители уехали, Михайлов сел против картины Пилата и Христа и в уме своем повторял то, что
было сказано, и хотя и не сказано, но подразумеваемо этими
посетителями.
Восхищение пред этою его картиной шевельнуло в Михайлове прежнее волнение, но он боялся и не любил этого праздного чувства к прошедшему, и потому, хотя ему и радостны
были эти похвалы, он хотел отвлечь
посетителей к третьей картине.
В нумере, несколько большем, чем его собственный,
было двое
посетителей.
«Вот, — воскликнул он, — хоть мы и в глуши живем, а в торжественных случаях имеем чем себя повеселить!» Он налил три бокала и рюмку, провозгласил здоровье «неоцененных
посетителей» и разом, по-военному, хлопнул свой бокал, а Арину Власьевну заставил
выпить рюмку до последней капельки.
За ним почтительно двигалась группа людей, среди которых
было четверо китайцев в национальных костюмах; скучно шел молодцеватый губернатор Баранов рядом с генералом Фабрициусом, комиссаром павильона кабинета царя, где
были выставлены сокровища Нерчинских и Алтайских рудников, драгоценные камни, самородки золота. Люди с орденами и без орденов почтительно, тесной группой, тоже шли сзади странного
посетителя.
Все тихо в доме Пшеницыной. Войдешь на дворик и
будешь охвачен живой идиллией: куры и петухи засуетятся и побегут прятаться в углы; собака начнет скакать на цепи, заливаясь лаем; Акулина перестанет доить корову, а дворник остановится рубить дрова, и оба с любопытством посмотрят на
посетителя.
Таковы
были два самые усердные
посетителя Обломова.
Из внутренних комнат долетали звуки громкого разговора и смеха: у князя, кроме камер-юнкера гостя,
были и еще
посетители.
— Потом я, может
быть, вам сообщу подробнее об этой нашей встрече, но теперь нахожу нужным предупредить вас, — загадочно проговорил Васин, — что он показался мне тогда как бы в ненормальном состоянии духа и… ума даже. Впрочем, я и еще имел один визит, — вдруг улыбнулся он, — сейчас перед вами, и тоже принужден
был заключить об не совсем нормальном состоянии
посетителя.
Постойте, я еще бокал
выпью, — помните вы там одно место в конце, когда они — сумасшедший этот старик и эта прелестная тринадцатилетняя девочка, внучка его, после фантастического их бегства и странствий, приютились наконец где-то на краю Англии, близ какого-то готического средневекового собора, и эта девочка какую-то тут должность получила, собор
посетителям показывала…
Этот орган, эти
посетители — о, вся эта тоска отпечатлелась в душе моей,
быть может, на всю жизнь!
Наконец, миль за полтораста, вдруг дунуло, и я на другой день услыхал обыкновенный шум и суматоху. Доставали канат. Все толпились наверху встречать новый берег. Каюта моя, во время моей болезни, обыкновенно полнехонька
была посетителей: в ней можно
было поместиться троим, а придет человек семь; в это же утро никого: все глазели наверху. Только барон Крюднер забежал на минуту.
На фрегат ездили ежедневно
посетители с берега, которых я должен
был принимать.
На той стороне сеток
были заключенные, на этой стороне —
посетители.
Смотритель разрешил свидание, но не в конторе и не в адвокатской, а в женской посетительской. Несмотря на свое добродушие, смотритель
был сдержаннее, чем прежде, с Нехлюдовым; очевидно, разговоры с Масленниковым имели последствием предписание большей осторожности с этим
посетителем.
И солдаты, и смотритель, и
посетители, и заключенные делали всё это так, как будто признавая, что это так и должно
быть.
Но Нехлюдов, поглощенный своими мыслями, не обратил внимания на это и продолжал итти туда, куда шло больше
посетителей, т. е. в мужское отделение, а не в женское, куда ему нужно
было.
Разговор перебил лакей с докладом о
посетителе. Это
был секретарь благотворительного общества, председательницей которого состояла графиня.
Несколько человек мужчин и женщин, большей частью с узелками, стояли тут на этом повороте к тюрьме, шагах в ста от нее. Справа
были невысокие деревянные строения, слева двухэтажный дом с какой-то вывеской. Само огромное каменное здание тюрьмы
было впереди, и к нему не подпускали
посетителей. Часовой солдат с ружьем ходил взад и вперед, строго окрикивая тех, которые хотели обойти его.
— Скажи ему, что нет и нынче не
будет. Он в гостях, чего пристают, — послышался женский голос из-за двери, и опять послышалась рапсодия, но опять остановилась, и послышался звук отодвигаемого стула. Очевидно, рассерженная пьянистка сама хотела сделать выговор приходящему не в урочный час назойливому
посетителю.
Он отвергал показание Масловой о том, что Бочкова и Картинкин
были с ней вместе, когда она брала деньги, настаивая на том, что показание ее, как уличенной отравительницы, не могло иметь веса. Деньги, 2500 рублей, говорил адвокат, могли
быть заработаны двумя трудолюбивыми и честными людьми, получавшими иногда в день по 3 и 5 рублей от
посетителей. Деньги же купца
были похищены Масловой и кому-либо переданы или даже потеряны, так как она
была не в нормальном состоянии. Отравление совершила одна Маслова.
Она не только знает читать и писать, она знает по-французски, она, сирота, вероятно несущая в себе зародыши преступности,
была воспитана в интеллигентной дворянской семье и могла бы жить честным трудом; но она бросает своих благодетелей, предается своим страстям и для удовлетворения их поступает в дом терпимости, где выдается от других своих товарок своим образованием и, главное, как вы слышали здесь, господа присяжные заседатели, от ее хозяйки, умением влиять на
посетителей тем таинственным, в последнее время исследованным наукой, в особенности школой Шарко, свойством, известным под именем внушения.
Нехлюдов шел медленным шагом, пропуская вперед себя спешивших
посетителей, испытывая смешанные чувства ужаса перед теми злодеями, которые заперты здесь, состраданья к тем невинным, которые, как вчерашний мальчик и Катюша, должны
быть здесь, и робости и умиления перед тем свиданием, которое ему предстояло.
Комната эта, так же как и мужская,
была разделена натрое двумя сетками, но она
была значительно меньше, и в ней
было меньше и
посетителей и заключенных, но крик и гул
был такой же, как и в мужской.
Для особенно почетных и знатных
посетителей из мужчин отведены
были даже совсем уже необыкновенные места сзади стола, за которым помещался суд: там появился целый ряд занятых разными особами кресел, чего никогда у нас прежде не допускалось.
В этой самой келье, может
быть уже сорок или пятьдесят лет, еще при прежних старцах, собирались
посетители, всегда с глубочайшим благоговением, не иначе.
На таинственного же
посетителя моего стал я наконец смотреть в восхищении, ибо, кроме наслаждения умом его, начал предчувствовать, что питает он в себе некий замысел и готовится к великому, может
быть, подвигу.
Одет он
был забубенным помещиком,
посетителем конных ярмарок, в пестрый, довольно засаленный архалук, полинявший шелковый галстух лилового цвета, жилет с медными пуговками и серые панталоны с огромными раструбами, из-под которых едва выглядывали кончики нечищеных сапог.
Рахметов отпер дверь с мрачною широкою улыбкою, и
посетитель увидел вещь, от которой и не Аграфена Антоновна могла развести руками: спина и бока всего белья Рахметова (он
был в одном белье)
были облиты кровью, под кроватью
была кровь, войлок, на котором он спал, также в крови; в войлоке
были натыканы сотни мелких гвоздей шляпками с — исподи, остриями вверх, они высовывались из войлока чуть не на полвершка...
— Я не сплетница, — отвечала она с неудовольствием: — сама не разношу вестей и мало их слушаю. — Это
было сказано не без колкости, при всем ее благоговении к
посетителю. — Мало ли что болтают молодые люди между собою; этим нечего заниматься.
В числе этих
посетителей одно лицо
было в высшей степени комическое.
Ремесло цирульника считалось самым пустым из всех, которым помещичье досужество обучало дворовых для домашнего обихода. Цирульники, ходившие по оброку, очень редко оказывались исправными плательщиками. Это
были люди, с юных лет испорченные легким трудом и балагурством с
посетителями цирулен; поэтому большинство их почти постоянно слонялось по Москве без мест.
— Малой, смотайся ко мне на фатеру да скажи самой, что я обедать не
буду, в город еду, — приказывает сосед-подрядчик, и «малый» иногда по дождю и грязи, иногда в двадцатиградусный мороз, накинув на шею или на голову грязную салфетку, мчится в одной рубахе через улицу и исполняет приказание постоянного
посетителя, которым хозяин дорожит. Одеваться некогда — по шее попадет от буфетчика.
И каждый
посетитель «сред» сознавал, что он пьет-ест не даром.
— Сколько ваша милость
будет! —
было их обычным ответом на вопрос вымытого
посетителя.
Наполз нэп. Опять засверкал «Эрмитаж» ночными огнями. Затолпились вокруг оборванные извозчики вперемежку с оборванными лихачами, но все еще на дутых шинах. Начали подъезжать и отъезжать пьяные автомобили. Бывший распорядитель «Эрмитажа» ухитрился мишурно повторить прошлое модного ресторана. Опять появились на карточках названия: котлеты Помпадур, Мари Луиз, Валларуа, салат Оливье… Но неугрызимые котлеты — на касторовом масле, и салат Оливье
был из огрызков… Впрочем, вполне к лицу посетителям-нэпманам.
Николай уезжал по утрам на Ильинку, в контору, где у них
было большое суконное дело, а старший весь день сидел у окна в покойном кожаном кресле, смотрел в зеркало и ждал
посетителя, которого пустит к нему швейцар — прямо без доклада. Михаил Иллиодорович всегда сам разговаривал с
посетителями.
Все больше и больше собиралось
посетителей, больше становилось членов клуба. Это
был единственный тогда клуб, где членами
были и дамы. От наплыва гостей и новых членов тесно стало в игнатьевских залах.
В ученье мальчики
были до семнадцати-восемнадцати лет. К этому времени они постигали банный обиход, умели обращаться с
посетителями, стричь им ногти и аккуратно срезывать мозоли. После приобретения этих знаний такой «образованный» отрок просил хозяина о переводе его в «молодцы» на открывшуюся вакансию, чтобы ехать в деревню жениться, а то «мальчику» жениться
было неудобно: засмеют в деревне.
Неизменными
посетителями Сухаревки
были все содержатели антикварных магазинов. Один из них являлся с рассветом, садился на ящик и смотрел, как расставляют вещи. Сидит, глядит и, чуть усмотрит что-нибудь интересное, сейчас ухватит раньше любителей-коллекционеров, а потом перепродаст им же втридорога. Нередко антиквары гнали его...
С пьяных получать деньги
было прямо-таки подвигом, полчаса держит и ругается пьяный
посетитель, пока ему протолкуешь.
Великим постом «Щербаки» переполнялись актерами, и все знаменитости того времени
были его неизменными
посетителями, относились к Спиридону Степановичу с уважением, и он всех знал по имени-отчеству.
Вход в ресторан
был строгий: лестница в коврах, обставленная тропическими растениями, внизу швейцары, и ходили сюда завтракать из своих контор главным образом московские немцы. После спектаклей здесь собирались артисты Большого и Малого театров и усаживались в двух небольших кабинетах. В одном из них председательствовал певец А. И. Барцал, а в другом — литератор, историк театра В. А. Михайловский — оба бывшие
посетители закрывшегося Артистического кружка.
Неизменными
посетителями этого трактира
были все московские сибиряки. Повар, специально выписанный Лопашовым из Сибири, делал пельмени и строганину. И вот как-то в восьмидесятых годах съехались из Сибири золотопромышленники самые крупные и обедали по-сибирски у Лопашова в этой самой «избе», а на меню стояло: «Обед в стане Ермака Тимофеевича», и в нем значилось только две перемены: первое — закуска и второе-«сибирские пельмени».
На одном из поворотов молодые люди остановились. Они поднялись уже довольно высоко, и в узкое окно, вместе с более свежим воздухом, проникла более чистая, хотя и рассеянная струйка света. Под ней на стене, довольно гладкой в этом месте, роились какие-то надписи. Это
были по большей части имена
посетителей.