Неточные совпадения
— Панночка видала тебя с городского валу вместе с запорожцами. Она сказала мне: «Ступай скажи рыцарю: если он помнит меня, чтобы пришел ко мне; а не помнит — чтобы дал тебе кусок хлеба для старухи, моей матери, потому что я не хочу видеть, как при мне
умрет мать. Пусть лучше я прежде, а она после меня. Проси и хватай его за колени и ноги. У него также есть старая мать, — чтоб
ради ее дал хлеба!»
— Но, издеваясь над стихами, не издевались ли вы и над идеями представительного правления, над идеями,
ради реализации которых деды и отцы ваши боролись,
умирали в тюрьмах, в ссылке, на каторге?
—
Ради бога… стакан воды!.. — хрипел старик, не узнавая Привалова. —
Умерла,
умерла…
— Мама, вы меня убьете. Ваш Герценштубе приедет и скажет, что не может понять! Воды, воды! Мама,
ради Бога, сходите сами, поторопите Юлию, которая где-то там завязла и никогда не может скоро прийти! Да скорее же, мама, иначе я
умру…
Да вот в чем дело: пишет ко мне помещица, вдова; говорит, дескать, дочь
умирает, приезжайте,
ради самого Господа Бога нашего, и лошади, дескать, за вами присланы.
— Да, хорошие здесь люди, — продолжал Петр Петрович, — с чувством, с душой… Хотите, я вас познакомлю? Такие славные ребята… Они все вам будут
ради. Я скажу… Бобров
умер, вот горе.
«Что с вами?» — «Доктор, ведь я
умру?» — «Помилуй Бог!» — «Нет, доктор, нет, пожалуйста, не говорите мне, что я буду жива… не говорите… если б вы знали… послушайте,
ради Бога не скрывайте от меня моего положения! — а сама так скоро дышит.
— Если я буду знать наверное, что я
умереть должна… я вам тогда все скажу, все!» — «Александра Андреевна, помилуйте!» — «Послушайте, ведь я не спала нисколько, я давно на вас гляжу…
ради Бога… я вам верю, вы человек добрый, вы честный человек, заклинаю вас всем, что есть святого на свете, — скажите мне правду!
Доктор,
ради Бога скажите, я в опасности?» — «Что я вам скажу, Александра Андреевна, — помилуйте!» — «
Ради Бога, умоляю вас!» — «Не могу скрыть от вас, Александра Андреевна, вы точно в опасности, но Бог милостив…» — «Я
умру, я
умру…» И она словно обрадовалась, лицо такое веселое стало; я испугался.
Все это делалось не
ради рисовки: мы слишком хорошо знали друг друга. Делалось это просто по вкоренившейся многолетней привычке не пропускать никакой мелочи и ко всему относиться внимательно. Если бы он не занимался изучением следов с детства, то
умер бы с голода. Когда я пропускал какой-нибудь ясный след, Дерсу подсмеивался надо мной, покачивал головой и говорил...
Иной раз, положим, в воображении я даже
умирал ради последовательности действия, но всякий раз так, чтобы каким-нибудь способом опять воскреснуть…
— Да ведь мы староверы… Никого из наших стариков сейчас нет в городе, — с ужасом ответила Харитина, глядя на доктора широко раскрытыми глазами. — Ужели она
умрет?.. Спасите ее, доктор…
ради всего святого… доктор…
— Нет, ни за что не пойду, — сказал я, цепляясь за его сюртук. — Все ненавидят меня, я это знаю, но,
ради бога, ты выслушай меня, защити меня или выгони из дома. Я не могу с ним жить, он всячески старается унизить меня, велит становиться на колени перед собой, хочет высечь меня. Я не могу этого, я не маленький, я не перенесу этого, я
умру, убью себя. Он сказал бабушке, что я негодный; она теперь больна, она
умрет от меня, я… с… ним…
ради бога, высеки… за… что… му…чат.
— Бога
ради, сейчас; иначе я не ручаюсь, что она, может быть,
умрет; умоляю вас о том на коленях!.. — И m-lle Прыхина сделала движение, что как будто бы в самом деле готова была стать на колени. — Хоть на минуточку, а потом опять сюда же приедете.
Эта, уж известная вам, m-me Фатеева, натура богатая, страстная, способная к беспредельной преданности к своему идолу, но которую все и всю жизнь ее за что-то оскорбляли и обвиняли; потому, есть еще у меня кузина, высокообразованная и умная женщина: она задыхается в обществе дурака-супруга во имя долга и
ради принятых на себя священных обязанностей; и, наконец, общая наша любимица с вами, Анна Ивановна, которая, вследствие своей милой семейной жизни, нынешний год, вероятно,
умрет, — потому что она худа и бледна как мертвая!..
О, сколько беспокойств и хлопот причинил старушке этот вывоз дочерей: свежего, нового бального туалета у барышень не было, да и денег, чтобы сделать его, не обреталось; но привезти на такой блестящий бал, каковой предстоял у сенатора, молодых девушек в тех же платьях, в которых они являлись на нескольких балах, было бы решительно невозможно, и бедная Юлия Матвеевна, совсем почти в истерике, объездила всех местных модисток, умоляя их сшить дочерям ее наряды в долг; при этом сопровождала ее одна лишь Сусанна, и не
ради туалета для себя, а
ради того, чтобы Юлия Матвеевна как-нибудь не
умерла дорогой.
— Разве что этому научите! — вступается Арина Петровна, — уж оставьте вы их, Христа
ради… учители! Тоже учить собрались… наукам, должно быть! Вот я с ними, как Павел
умрет, в Хотьков уеду… и так-то мы там заживем!
Мне чуется, что Прокоп говорит: уж как ты ни отпрашивайся, а от смерти не отвертишься! так
умирай же,
ради Христа, поскорее, не задерживай меня понапрасну!
Лидия.
Ради Бога, maman! Подите к моему мужу, позовите его сюда, скажите, что я
умираю.
О господи, господи! сколько удивительных коньков есть у странствующего по лицу земли человечества! И чего
ради все это бывает?! Чего
ради вся эта суета, давка и напраснейшая трата добрых и хороших сил на ветер, на призрак, на мечтание! Сколько в самом деле есть разных этих генералов Джаксонов, и на сколько ладов каждый человек умудряется
умереть за своего Джаксона!
— Что мудреного, что мудреного! — повторяла гостья тоже плачевным голосом, покачивая головою. — Впрочем, я вам откровенно скажу, бога
ради, не убивайте вы себя так… Конечно, несчастие велико: в одно время, что называется,
умер зять и с сестрою паралич; но, Перепетуя Петровна, нужна покорность… Что делать! Ведь уж не поможешь. Я, признаться сказать, таки нарочно приехала проведать, как и вас-то бог милует; полноте… берегите свое-то здоровье — не молоденькие, матушка.
— Спасите жену, она
умирает, — проговорил Павел, — бога
ради, спасите!
— У меня… э… произошло ужасное. Он… Я не понимаю. Вы не подумайте,
ради бога, что это галлюцинации… Кхм… ха-кха… (Коротков попытался искусственно засмеяться, но это не вышло у него.) Он живой. Уверяю вас… но я ничего не пойму, то с бородой, а через минуту без бороды. Я прямо не понимаю… И голос меняет… кроме того, у меня украли все документы до единого, а домовой, как на грех,
умер. Этот Кальсонер…
—
Ради Христа, дай мне
умереть спокойно, — сказал он.
Почему-то про него говорили, что он прекрасный художник, и, когда у него
умерла мать, бабушка,
ради спасения души, отправила его в Москву в Комиссаровское училище; года через два перешел он в училище живописи, пробыл здесь чуть ли не пятнадцать лет и кончил по архитектурному отделению, с грехом пополам, но архитектурой все-таки не занимался, а служил в одной из московских литографий.
—
Ради бога! Ох, подите ко мне! Я
умираю, ох!
— Не то важно, что Анна
умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи с раннего утра до потемок гнут спины, болеют от непосильного труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блекнут, рано старятся и
умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая, начинают ту же музыку, и так проходят сот-ни лет, и миллиарды людей живут хуже животных — только
ради куска хлеба, испытывая постоянный страх.
— Я боялся не застать вас, — продолжал он. — Пока ехал к вам, исстрадался душой… Одевайтесь и едемте,
ради бога… Произошло это таким образом. Приезжает ко мне Папчинский, Александр Семенович, которого вы знаете… Поговорили мы… потом сели чай пить; вдруг жена вскрикивает, хватает себя за сердце и падает на спинку стула. Мы отнесли ее на кровать и… я уж и нашатырным спиртом тер ей виски, и водой брызгал… лежит, как мертвая… Боюсь, что это аневризма… Поедемте… У нее и отец
умер от аневризмы…
— Батюшка!.. Будь отец родной!.. Вылечи дочку… Тысяч не пожалею… Помоги,
ради Создателя… Не
умерла бы, не покинула б меня, горького…
Просматривая историю человечества, мы то и дело замечаем, что самые явные нелепости сходили для людей за несомненные истины, что целые нации делались жертвами диких суеверий и унижались перед подобными себе смертными, нередко перед идиотами или сластолюбцами, которых их воображение превращало в представителей божества; видим, что целые народы изнывали в рабстве, страдали и
умирали с голоду
ради того, чтобы люди, жившие их трудами, могли вести праздную и роскошную жизнь.
— Рвите, рвите! Кто
умирает, тому не до шуток! Рвите, бога
ради!
Ради чего он подвергается опасности, употребляя невероятные усилия, чтобы не показать перед поручиком Робеном и перед другими, что ему, Ашанину, очень жутко и не хочется
умереть, да еще из-за чужого дела, вдобавок ему несимпатичного?
— А ты, девушка, зря не болтай… — строго оборвала Дуню нянька. — Тогда и уйдет, когда приступит ее время; ты вот что, ложись-ка почивай, а коли про чего услышишь, один ответ давай! Знать не знаю, ведать не ведаю… Ни о какой монашке не слыхала… Помни, девушка, иначе погибель Соне придет. Пожалей ты ее,
ради господа, невинную чистую душу не погуби… Ведь
умрет она от тоски по монастырю, совсем изведется бедная.
— Бога
ради!.. — умолял он, — не смешите меня более, а то я…
умру.
— Не оставляй меня, бога
ради, пока я
умру или в силах буду отсюда уехать.
— Ну, вот! Так вот тебе и
умирает сейчас. Типун тебе на язык! Да полно тебе, парень, не накликай зря, не каркай ты,
ради Бога… У самого нутро выворотило, видит Бог… Уж, кажись, доведется коли нашего дите Гореньку живым раздобыть, да самому живу остаться, из похода вернусь, — к Скорбящей пешком пойду, либо в Колпино к Святителю Николаю Угоднику, полпудовую свечу поставлю, лишь бы Он, Милостивец, Горю нашего сохранил.
— Благодарствуем, любезный! — сказал офицер, понюхивая табак. — Не хочу
ради вашей веры ни сгореть в огне, ни голодом
умереть. Ты не морельщик [Морельщиками, или филипповцами, назывались члены одной из раскольничьих сект; приверженцы этой секты особенно часто прибегали к самосожжению.] ли?
— Марья Петровна, вы когда-то были милостивы ко мне… Конечно, вам трудно узнать меня, когда ни ваш батюшка, ни Иннокентий Антипович не узнали меня… Я страдал, боролся, но не отчаивался. Тот, на могиле которого вы были сейчас,
умер на моих руках, произнося с любовью ваше имя. Пятнадцать лет я
ради вашего отца пробыл на каторге…
— Помогите,
ради бога, помогите! Я убил ее! Она
умрет! — раздавались вопли несчастного.
— Дурак! — возразил Григорий Александрович. — Разве ты меня не знаешь. Или ты думаешь, что я, зная, что ты
ради своего спасения можешь стать убийцей, буду ждать от тебя пощады? Я осторожнее тебя. Все, что я рассказал тебе, я написал, запечатал в конверт и передал верному человеку. В случае, если я
умру насильственною смертью, этот конверт будет передан в руки правосудия, если же своею — будет уничтожен.
—
Ради бога… прошу вас! — проговорил Стрижин, задыхаясь. — Дайте мне чего-нибудь… Я сейчас по нечаянности керосину выпил!
Умираю!