Так подействовали на них усталость, теплота камина и манипуляции немой, с которых они долго не сводили глаз. Глухонемая как будто ждала этого и, по-видимому, очень обрадовалась; не нарушая покоя спящих, она без малейшего шума приподнялась на ноги, распустила свое платье; тщательно уложила за ним вдоль своего слабого тельца то, что скрывала, и,
приведя себя снова в порядок, свернулась и уснула на ковре у ног генеральши.
Неточные совпадения
Помнили, что когда он, десять лет тому назад, приехал сюда из Петербурга в первом штаб-офицерском чине, он
привез с
собою экономку Эльвиру Карловну, чрезвычайно кроткую петербургскую немку.
— Так вот, Андрей Иваныч, — отнесся Висленев к Подозерову, — теперь часочек я приберусь, сделаю кое-как мой туалет, оправлюсь и
привезу с
собой моего приятеля, — он тут сирота, а к десяти часам позвольте вас просить придти побеседовать, вспомнить старину и выпить рюмку вина за упокой прошлого и за многие лета грядущего.
Горданов ударил
себя в лоб и, воскликнув: «отлично!» — выбежал в коридор. Здесь, столкнувшись нос с носом с своим человеком, он дал ему двадцать рублей и строго приказал сейчас же ехать в Бодростинское подгородное имение, купить там у садовника букет цветов, какой возможно лучше, и
привезти его к утру.
Кишенский имел что-то возразить против этой резолюции, но Алина ее отстояла, и Горданов принял ее и
привез Висленеву, которого застал у
себя дома крепко спящим.
И Глафира Васильевна еще
привела несколько доказательств, убедивших Ларису в том, что она должна преодолеть
себя и выйти вниз к гостям.
Бодростина только махнула ему, смеясь, рукой и в том же самом экипаже, в котором
привезли сюда из гостиницы Горданова, отъехала на дебаркадер другой железной дороги. Не тяготясь большим крюком, она избрала окольный путь на запад и покатила к небольшому пограничному городку, на станции которого давно уже обращал на
себя всеобщее внимание таинственный господин потерянного видя, встречавший каждый поезд, приезжающий из России.
Что могло
привести Ларису к такому поступку? К нему побудило ее страшное сознание круглого одиночества, неодолимый натиск потребности казнить
себя унижением и малодушная надежда, что за этим ударом ее самолюбию для нее настанет возможность стать под крыло вполне доброго человека, каким она признавала Подозерова.
— Как же возможно велеть
привезти к
себе кассы?
Глафира Бодростина, издавна начертав
себе план завладеть огромным состоянием своего мужа, ускользавшим от нее по ее же собственной вине, по ее неспособности совладать с
собою в первые годы своего замужества и лицемерно или искренно составить
себе прочную репутацию, взялась за это дело несколько поздно; но она, как мы видели, не теряла надежды
привести все к такому концу, какой для нее был нужен.
Глафира извещала ее, что ее муж Жозеф, давно страдая какими-то непонятными душевными недугами, наконец совсем сошел в Париже с ума, и что она, Глафира, не желая оставить его в таком положении на чужбине,
привезла его с
собою в Россию.
Ему было не по
себе, потому что Грегуар, ездивший по его поручению к Казимире,
привез дурные вести.
Они приехали вместе и
привезли с
собой что-то длинное, завернутое в рогожу, и прямо с этою кладью проникли опять в кабинет Ивана Демьяновича, где и оставались до самого обеда.
— Где же ему сноровки, медведю, взять, — вмешался другой мужик, — вон я в городе слона
приводили — видел: на что больше медведя, а тоже булку ему дадут, так он ее в
себя не жевамши, как купец в комод, положит.
— Ужасное несчастие, — отвечала, сбрасывая с
себя платок, генеральша, — я
привезла домой Лару, и пока занялась тем, чтобы приготовить ей теплое питье и постель, она исчезла, оставив на фортепиано конверт и при нем записочку. Я боюсь, что она с
собой что-нибудь сделала.
Трафилось так, что лучше нарочно и первостатейный сочинитель не придумает: благоволите вспомнить башмаки, или, лучше сказать, историю о башмаках, которые столь часто были предметом шуток в наших собеседованиях, те башмаки, которые Филетер обещал принести Катерине Астафьевне в Крыму и двадцать лет купить их не собрался, и буде вы
себе теперь это
привели на память, то представьте же, что майор, однако, весьма удачно сию небрежность свою поправил, и идучи, по освобождении своем, домой, первое, что сделал, то зашел в склад с кожевенным товаром и купил в оном для доброй супруги своей давно ею жданные башмаки, кои на нее на мертвую и надеты, и в коих она и в гроб нами честно положена, так как, помните, сама не раз ему говорила, что „придет-де та пора, что ты купишь мне башмаки, но уже будет поздно, и они меня не порадуют“.
Неточные совпадения
Перед глазами зрителя восстает чистейший тип идиота, принявшего какое-то мрачное решение и давшего
себе клятву
привести его в исполнение.
Появлялись новые партии рабочих, которые, как цвет папоротника, где-то таинственно нарастали, чтобы немедленно же исчезнуть в пучине водоворота. Наконец
привели и предводителя, который один в целом городе считал
себя свободным от работ, и стали толкать его в реку. Однако предводитель пошел не сразу, но протестовал и сослался на какие-то права.
Еще во времена Бородавкина летописец упоминает о некотором Ионке Козыре, который, после продолжительных странствий по теплым морям и кисельным берегам, возвратился в родной город и
привез с
собой собственного сочинения книгу под названием:"Письма к другу о водворении на земле добродетели". Но так как биография этого Ионки составляет драгоценный материал для истории русского либерализма, то читатель, конечно, не посетует, если она будет рассказана здесь с некоторыми подробностями.
Но счастию глуповцев, по-видимому, не предстояло еще скорого конца. На смену Беневоленскому явился подполковник Прыщ и
привез с
собою систему администрации еще более упрощенную.
— Ну что за охота спать! — сказал Степан Аркадьич, после выпитых за ужином нескольких стаканов вина пришедший в свое самое милое и поэтическое настроение. — Смотри, Кити, — говорил он, указывая на поднимавшуюся из-за лип луну, — что за прелесть! Весловский, вот когда серенаду. Ты знаешь, у него славный голос, мы с ним спелись дорогой. Он
привез с
собою прекрасные романсы, новые два. С Варварой Андреевной бы спеть.