«Плохим мальчикам нравятся хорошие девочки» — это роман о первой любви, которая одновременно исцеляет и наносит раны, оставляя на сердце шрамы. Она неукротима, горяча и несдержана. Такую любовь нельзя назвать идеальной, но именно она запомнится на всю жизнь.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Плохим мальчикам нравятся хорошие девочки» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других
Глава четвертая
«Любовь — это… следы от ее губной помады»
— Так ты пацифистка? Тараканов тоже жалеешь?
Неторопливо идем вдоль береговой линии, прикупив в уличном ларьке хот-доги.
— Не всегда все решается кулаками.
— А как еще?
— Диалогом не пробовал?
— Ты такая интересная. А если нормальных слов не понимают? Что прикажешь делать? Лучше уж втащить разок. Как показывает практика, так материал усваивается гораздо быстрее.
— Ты для того в том подвале и выколачивал душу из этого Хана. Материал закреплял?
Так. Не туда сворачиваем. И я не о дороге.
— Мне казалось, мы определились: ты там не была и ничего не видела.
— Но я была и видела.
Не, Саламандрик. Это залет. Оно тебе надо?
— Я полагал, ты куда понятливее. Но, видимо, тебе все-таки очень хочется проблем.
— Что, тоже меня побьешь?
Замираю с поднесенной ко рту сосиской, слишком сильно сжимая булку.
— Не понял, — облизывая пальцы, вымазанные соусом, хмуро впериваюсь в нее взглядом. — По-твоему, я девчонок бью?
— Откуда мне знать. Ты так старательно угрожаешь, что выводы напрашиваются сами собой.
— Дура. Я не угрожаю, а предупреждаю. Угрожать тебе будут другие. — В один присест доедаю хот-дог, комкая салфетку. — И будет тебе известно, я в жизни руку на девку не поднимал. Хотя порой очень хотелось. Даже не представляешь, насколько хотелось.
Мать по синьке частенько так и нарывается, однако внутренние стопы еще работают. Обычно считаю до десяти и ухожу, чтоб не сорваться. Пусть ее батя лупит за пьяный дебош и раздвинутые перед другими ноги.
— Что ж… — разглядывая свою толком так и не тронутую «горячую собаку», задумчиво пожимает плечами Чижова. — Новость радует. Значит ли это, что рядом с тобой я могу не опасаться за свою безопасность?
— А что, страшно? Боишься меня?
— Нет. Не боюсь. Я же вроде не даю повода провоцировать тебя на агрессию.
— Тут ты права. Больше скажу, ты меня даже почти не бесишь. В отличие от других.
Выходим с цветущей аллеи на центральную набережную, огороженную бетонным, но косящим под мрамор заборчиком.
Вокруг ни души: так, пройдет только мимо редкий прохожий. Общее скопление ночных компаний расположено дальше. Там, где начинается зона кафешек и баров.
— Не пробовал быть проще? Смотреть на мир под другим углом?
— Это как? Раком встав? Не, не приходилось. Я как-то больше других обычно нагибаю. Ни одна, кстати, еще не жаловалась.
Скабрезная шутейка остается неоцененной.
— Я не об этом. Что ты видишь?
— Где?
— Вокруг.
— Человеческое свинство, — для наглядности пинаю обертку от мороженого, валяющуюся на земле. Чтоб тоже заценила.
— А еще?
Вот прикопалась.
— Окурки, плевки, выщербленную плитку.
— И все?
— Это допрос?
— Нет. Это диалог. А хочешь знать, что вижу я?
— Ну.
— Пальмы. Пляж. Загорающиеся звезды. Убывающую луну, отражающуюся в море. Накатывающие волны. Пирс.
Хрена завернула. Поэтесса.
— Ты под ноги посмотри. Бычков-то, бычков неужто не видишь?
— А я туда не смотрю. Зачем, когда можно любоваться чем-то более приятным?
— Удивительно трогательная философия. Пробрало до глубины души, честно-честно. А мораль-то какая?
Чижова сердито надувает щеки. Смешная. Пожамкать за них, что ли?
— Хочешь быть циником, твое право. Я лишь пытаюсь сказать, что мы можем выбирать: что нам видеть. Но ты сам предпочитаешь смотреть именно на окурки.
— Куда уж мне до твоей романтичной натуры-то. Я тебя удивлю, но есть люди и более приземленные. Если видим вонючие контейнеры, в которых копается бомж, не ищем рядом ромашек.
— А ты попробуй.
— А давай ты? Хочешь, устрою экскурсию? Вдоль одного зассанного забора до другого. Заплеванного и десять раз перекрашенного, потому что юные дарования считают своим святым долгом поматериться на нем.
— Видишь, вот и всплывают детали.
— Ага. Одна другой краше.
Тема с бомжами сама собой исчерпывается. Правда, открывается новая.
— Мой папа из кожи вон лез ради мечты. Понабрал кредитов, когда отель приносил убыток, а квартиру, в которой я родилась и выросла, было решено продать, вложив все деньги в бизнес. Рисковый шаг, который себя, к счастью, оправдал.
Надо же. Сколько подробностей.
— И к чему мне твоя биография?
— Просто рассказываю. Чтобы ты не был предвзятым.
— В смысле?
— Ты же не очень жалуешь… таких, как я.
— Чрезмерно любопытных?
— Финансово обеспеченных.
Во завернула.
— Кто тебе сказал такую чушь? У меня есть знакомые при бабле, и я их, не поверишь, глубоко уважаю. Потому что они, прикинь, адекватные. В отличие от болвана Маркова.
— Ясно, — коротко откликается, кивком давая понять, что аргумент принят.
— Ты тоже, кстати, вроде ничего, нормальная.
Комплимент принимает со скептицизмом и усмешкой.
— Спасибо.
— Да пожалуйста, — сокращаю дистанцию, заставляя Алису напрячься. — Как смотришь на то, чтобы немного развлечься?
— В каком плане?
Забавная она. И боевая. В обиду себя не даст, уже, вон, готова защищаться. Расслабься, девочка. Никто тебя не трогает. А вот ее недоеденный хот-дог забираю, целиком запихивая его в рот и без предупреждения перепрыгивая через ограждение на зашуршавшую гальку.
— В прямом, — жестом подзываю ее к себе, сдавая задним ходом к берегу.
На меня смотрят как на идиота. Демонстративно проходят еще метров пять вперед и преспокойненько спускаются по лестнице. Ну да, согласен — это для меня высота незначительна, а для нее идеальная возможность свернуть себе шею.
Впрочем, неважно, окольными путями или напрямик — важно, что она идет следом. Да, с подозрением, даже, наверное, с опаской, но идет. Потому что ей любопытно. Однако в какой-то момент все же озадаченно замирает.
Когда я начинаю раздеваться.
— И что ты делаешь? — подозрительно интересуется, когда моя толстовка улетает на гальку.
— А на что похоже? Собираюсь освежиться. Какой смысл любоваться морем, если не можешь в нем поплавать, верно? — насмешливо откликаюсь, скидывая следом кроссовки и стягивая носки. — Ты со мной?
— Здесь вроде купаться нельзя.
— Правда? Не вижу запрещающих знаков. А ты? — Небрежно скомканные джинсы бросаются сверху на остальные шмотки. Остаюсь в одних боксерах, вопросительно разводя руками. — Ну так что, малая? Присоединишься? Или леди слишком скромна для таких авантюр?
— Пытаешься взять меня на слабо, серьезно? Нам что, по пять лет?
— Пытаюсь тебя раззадорить, — захожу по щиколотку в накатившую волну, лизнувшую пятки. У-у, бодрит. — Прохладная, но терпимо. — Играем в кто кого переглядит, но это не варик. Чижова тоже знает правила. — Что же получается: меня не боишься, а воды боишься? Или плавать не умеешь? Я подстрахую.
Потому что, как обнаружилось, в школьный бассейн она не ходит.
— Нет нужды. Я прекрасно плаваю.
— Так давай это проверим. — Ей хочется. Вижу, что хочется, вот только исконно женская вредность зудит у уха, не желая поддаваться на провокацию. — Могу отвернуться, пока раздеваешься. Если тебя это смущает.
Не смущает. Или же старательно пытается это скрыть, потому что, продолжая смотреть мне в глаза, Алиса опускает рюкзачок на землю и неторопливо стягивает с себя легкую ветровку. А следом и короткую маечку, оголяясь до лифчика.
Ого. Вот это, признаться, уже заводит. Я-то был уверен, что она очканет и до стриптиза не дойдет, но так даже лучше. Недавняя мотивационная агитация «любоваться на то, что хочется» только что заиграла новыми красками. Тут ведь в самом деле есть на что посмотреть.
Кеды и черные брюки падают рядом с моими вещами, и, осторожно ступая, раздетая до белья Алиса заходит следом за мной в море. Да, фигурка у нее что надо. А натуральная двоечка в кружевах и вовсе выше всяких похвал.
Медленно отходим от берега, погружаясь по пояс в воду. Я пячусь, прощупывая неровное дно первым, Чижова доверительно следует за мной.
Не скажу, что люблю моржевать, однако особого холода пока не чувствую. Адреналин, закипающий в крови, греет лучше кипятильника. Такая прогулка под луной однозначно мне нравится. Нисколько не жалею, что ради нее удержался от соблазна начистить рыльник Маркову.
Проблема лишь в том, что теперь меня накрывает совсем другой соблазн. Конкретно так накрывает…
Стоим, тупим. Покачиваемся на волнах. Ниже пояса ласкает водичка, выше пояса — ночной и уже не летний, но еще не осенний ветер.
Р-романтика.
Хотелось бы сказать, что это такая прелюдия, да куда там. Так что я, пользуясь ночным полумраком, всего лишь безнаказанно палю ее сиськи, пока Алиса отгоняет от себя водоросли.
— И что дальше? — интересуется у меня так буднично, что даже обидно. А где стеснение, неловкость? — Устроим соревнование? Кто первый доплывет до того отростка?
Отросток — это в смысле искусственная песочная насыпь метрах в двухстах от нас.
— Да не. Зачем? Вроде ж неплохо тусим, зачем портить момент?
— Какой момент? Таращиться на мою грудь?
Это так заметно? Упс.
— Не таращусь, а оцениваю, — поправляю, невольно задумываясь над тем, что мы бы сработались.
Интересно, она еще девственница? Не, это непринципиально, просто любопытно. Девчонка-то не из робких, а такие обычно обет целомудрия не дают и вполне готовы на эксперименты.
— И каков вердикт?
— Без лифчика было бы еще лучше. Вопрос с подвохом можно? У тебя когда-нибудь был секс в море?
— А тебя когда-нибудь топили в море? — строго щурится.
— Нет. Не доводилось.
— Ну, значит, попробуешь новые впечатления, — без предупреждения окатывают меня брызгами. В долгу не остаюсь, отчего завязывается игривая водная потасовка.
С последующим громким плюхом и парным нырянием. Чижова в азарте теряет равновесие, и, пока ловлю ее, поскальзываюсь на иле сам.
Итог — вода во всех дырках. Зато согреваемся на раз-два. Правда, едва оказываемся на воздухе, мокрую спину и башку обдает отрезвляющим покалыванием.
Урегулировали, блин, температуру. Теперь на суше холоднее, чем в воде. Хоть вовсе не вылазь.
— Ау. — Стирая с лица капли, Алиска хватается за веко.
— Соль попала?
— Линзу сбила.
Она ходит в линзах?
— Стой, — перехватываю ее запястья. — Не три. Хуже будет.
— Чешется же. В угол куда-то влезла.
— Попробуй проморгаться, — запрокидываю ей голову, всматриваясь в нереально синие глаза. Эффект линз? — Не, не получается? Давай языком попробую поправить.
— Ты придурок?
— Нет. Но язык распустить не прочь. В любое место на твой выбор. Он прокачанный, тебе понравится.
— Слишком самоуверенное заявление.
— Подкрепленное статистикой опрошенной фокус-группы.
— Ты хоть рот чистишь в промежутке? Чтоб инфекцию не подхватить.
— Не, ну ты не гони. Не настолько эта сеть обширна. И вообще, ты не за мой рот беспокойся, а за глаз свой. Повязка тебе не пойдет.
— Сможешь вытащить?
Ох уж эти пошлые мысли. Им даже перепады температуры не мешают.
— Уточни на всякий случай. А то могу подумать не о том.
— Линзу. Вытащи, пожалуйста.
Блин. Всего-то.
— Не вертись, — придвигаюсь вплотную, пытаясь хоть что-то разглядеть. — Фонарика с собой, случайно, нет? — Мои сардельки тоже, конечно, в соли, но кое-как подцепляю кончиками пальцев прозрачную пленку. — Какая гадость, — скатывая упругий шарик, усмехаюсь самодовольно. — Вторую снимаем?
— Чтобы я в мышь слепую превратилась?
— Настолько все хреново?
— Нет, но, если отойдешь шагов на пять, станешь смазанным, — подтирая скупую слезу, недовольно ерзает на месте. Из-за моего близкого присутствия, да? — Так ты отойдешь?
— Зачем?
— Потому что в меня твой пойманный в трусы карась утыкается.
Ахах. Аж на ржач выносит.
— Карась. Однако. Так мой член еще не называли.
— Мне глубоко безразлично, как его называют. Просто держи его при себе.
— Каким образом? Ты вроде большая девочка, должна знать, что это не контролируется. Лучше гордись собой.
— С чего вдруг?
— Эрекция в подобных условиях — задачка для самых упертых. — Убираю мокрые волосы, налипшие на ее покрытое мурашками плечо. Опять же: реакция на ветер или на меня? — Замерзла?
— Замерзла.
Брешет. Просто хочет дистанцию обратно выставить, а то нервничать уже начинает.
— Тогда пошли на берег.
Идет. Летит, я бы сказал. Немного неуклюже выползает на колючую гальку и торопливо нацепляет одежду прямо поверх белья. Отчего, разумеется, маечка моментально становится мокрой.
Черт, да она издевается!
Не, оденусь-ка и я от греха подальше. А то мало ли.
— Опа. — Из вытряхнутой толстовки выпадает что-то мелкое. На поверку оказывающееся жвачкой Love is. Нежданчик. — Будешь? — протягиваю находку Чижовой.
— Какая милота. И часто у тебя такое в закромах откапывается?
— Да не. Это, наверное, подкинула сегодня одна малявка.
Мия постоянно что-то подбрасывает. То чупа-чупсы, то заколки с бантиками, то конфеты шоколадные. Иногда без обертки. Сунешься в карман, а потом вся рука как в говне.
Но это мило. Она же из лучших побуждений угощает. А теперь и я угощаю. Только жвачку не принимает.
Да и пожалуйста, сам съем.
— «Любовь — это… следы от ее губной помады». Иронично, не находишь? — хмыкаю, протягивая Алиске вкладыш. — Как думаешь, это работает по принципу печенек с предсказаниями?
— Я откуда знаю? Спроси у той, что тебя снабжает этими предсказаниями.
Фу. Что за скабрезные намеки? Мие восемь, и она моя типа сестра. Двоюродная…
Стоп. Чижова-то об этом не знает. Видимо, решила, что презентик от девочек постарше.
Заканчиваем одеваться и выходим обратно на тропинку. На этот раз босиком. В таком виде и доходим до одной из многочисленных помпезных гостиниц, у декоративных ворот которых, завешанных цветущим вьюном, Алиса в какой-то момент тормозит.
Озадаченно озираюсь. Жилым районом что-то не пахнет. Херится, чтоб точного адреса не узнал?
Хотя…
Миха же говорил, что ее батя — владелец сети отелей. И сама Чижова совсем недавно упомянула, что они продали квартиру, вложив бабки в бизнес. А раз хаты нет, а бизнес есть…
— Ты прям тут живешь? — киваю в сторону комплекса, на что получаю кивок. Хрена себе. — Круто. Дай угадаю, на чай не позовешь?
— Увы. У меня по планам прокапывание опухшего глаза и поиск запасных линз, которых, скорее всего, нет. Так что извини, не до чаепития.
Жаль. А то домой тащиться неохота. Но окуляры ее действительно покраснели. Будто ревела.
Прикол. Девица уходит от меня зареванная — это что-то новое.
— Тогда передавай привет собакену.
— Обязательно.
— Целоваться на прощание будем? — У-у, вот это взгляд, словно сверлами хотят выковырять душу. Ладно, я его и ждал. Специально на него провоцировал. — Ну тогда покеда. — Разворачиваюсь и отчаливаю, запоздало понимая, что карман ничего не оттопыривает.
Блин, телефон, кажись, на берегу оставил. А там в чехле и карточки, и наличка. Надеюсь, никто еще не свистнул. Много ли таких же долбоящеров еще отыщется, решивших перед сном жопу себе поморозить?
Телефон находится, как и место для ночлежки. На диване у старого товарища. Тупая кочующая жизнь бездомного.
Пора, наверное, уже на съем перебираться или хотя бы комнатушку в общаге заиметь, но каждый раз оттягиваю с этим делом. Чтобы оплачивать жилье, нужны бабки, вот только прибыль с боев нестабильна: то густо, то пусто. Про подработку вовсе молчу, она копеечная.
Опять же, занятия отнимают полдня, потом еще несколько часов с Мией сижу — кто и куда возьмет меня на такой ненормированный график? Вот когда аттестат получу, тогда можно и на полный день к тому же Нориному мужу в автомастерскую устроиться, а не как сейчас. На пару-тройку часов раз в несколько дней побыть посыльным.
Так что кантуюсь пока где придется. В основном у Янки, но на эти выхи она свалила куда-то в деревню к бабке, обломав меня по всем фронтам. А теперь еще и характерная блондиночка завела, а после слилась.
И что прикажете? В гордом одиночестве передергивать? Мне ж ее мокрая маечка теперь снится. В смысле натурально. Приснилась на кой-то хрен.
Бр-р…
Все воскресенье зависаю у Никитоса, лишь к вечеру объявляясь дома. Дебильная форма и сумка с учебниками там, а так бы не пошел.
У предков запои затяжные, с редкими просветами. К тому же они дома безвылазно сидят. Живут на батину пенсию по инвалидности. На нее же и бухают, игнорируя счета за коммуналку.
К нам тут недавно судебные приставы наведывались, такую циферку с задолженностью показали, что челюсть отвисла. Чую, скоро все дружно останемся без крыши над головой. Тогда точно в будку к гастерам пойду проситься.
Понедельник — день тяжелый и всякое такое, но уж лучше тащиться в элитный гадюшник, чем торчать в провонявшей спиртом и блевотиной халупе. И пользы больше. Наверное.
Да, здешняя образовательная система типа нацелена на перспективу, однако все больше для тех, у кого есть финансовая подушка. Мне же максимум светит бюджетка в местном ПТУ.
Или армейка, если вдруг провалюсь на вступлении. Что в целом тоже неплохо. Там и койку предоставят, и трехразовое питание. Отличный вариант, я считаю.
Главный коридор. До начала занятий еще минут пятнадцать. Не успеваю прийти, а уже попадаю в гущу событий. Недалеко от гардеробной назревает очередная стычка, грушей для битья которой становится, вот же неожиданность, знакомый местный тюфячок.
Эх, Миша, Миша, Мишутка. Когда ж ты подтвердишь свою половую принадлежность, прописанную в паспорте?
Скотиной буду, но не жалко его. И не надо заливать про неравные силы, комплекцию и слабую физподготовку. Подготовку можно подкачать, тогда и комплекция станет не обузой, а дополнительным преимуществом.
А вот если ты качаешь исключительно пальцы и исключительно на компьютерной клаве, не желая что-либо менять, стой и терпи, че могу еще сказать.
Короче, снова собираюсь пройти мимо, забив болт на чужие проблемы, вот только невольно торможу, краем уха улавливая знакомый звонкий голосок.
Сдаю назад, выныривая из-за угла, и замечаю знакомые светлые волосы, убранные в высокий хвост.
— Да что за детский сад? Самойлов, тебе самоутверждаться больше негде? Запишись в спортивную секцию и выплескивай там свою дурь. Вас это всех касается. Только и можете бесцельно расходовать кислород, доставая других.
Во дает! Одна девчонка, а сразу на пятерых наступает нахохлившимся воробушком. Пихает их в грудь, отталкивая от стоящего столбом Михи.
Мужик, ничего не скажешь!
— Отвали. Ты чего влезла? Тоже хочешь отхватить?
Так, угрозы в ход пошли. И как теперь мимо пройти?
— Просто орем или крайнего ищем? — лениво подгребаю к ним, потирая чешущийся нос. Как я и думал, знакомые все лица. — Я тоже хочу отхватить, можно? Или у вас только на девчонок бычить смелости хватает?
Моментом гасятся. Не линяют, потому что свидетелей хватает и потом не оберешься насмешек, но прыти убавляют.
— Ну а чего она лезет?
— И то верно. А ну брысь, мамзель. Не отсвечивай, — оттягиваю Алису за блузку, убирая за спину. — Теперь лезу я. Как поступим? — Как, как. За штанишки держаться будем, чтоб в них не наложить ненароком. — Никак? Я так и думал.
— Тебя вообще никто не трогал, чего вмешиваешься? — огрызается, как там его? Самойлов. Значит, будем знать — в столовке я тогда приложил Самойлова. Приятно познакомиться.
— Да скучно просто. Охота кому-нибудь черепушку проломить, а желающих не находится. Может, вы согласитесь? Первому добровольцу скидка: пощажу зубы. Стоматология нынче дорогое удовольствие.
— Больной. Иди лечись.
— Зачем? Если я вас со справкой отмудохаю, думаете, будет менее болезненно?
— Да пошел ты! — шикают, крутя пальцем у виска, и с гордо вскинутой головой тактично отступают. Такой вот синоним к «позорному бегству».
Ну-ну.
— Ну че, сыкунишка? Очко жим-жим? — удрученно оборачиваюсь к своему несостоявшемуся гиду, саркастично кивая на Чижову. — Не стыдно прятаться за женской юбкой?
— Ой, ну ты только не начинай, — отпихивает та меня с раздражением, поднимая с пола тетрадь, на которую я случайно наступил.
— Так я и не начинаю. Я заканчиваю. Причем не первый раз, если помнишь.
— Закончил? — Вручает тетрадь Михе и поправляет сползшую с себя лямку рюкзака. — Молодец. Иди куда шел.
— Это такое спасибо? — Сдувая со лба выпавшие из высокого хвоста пряди, в меня вперивается долгим, испытывающим взглядом… хех, из-под стеклышков очков. Прямоугольных, в черной оправе. Обновочка. — Запасных линз не нашлось, судя по всему?
— Не нашлось. Жду, когда приедут.
— Подожди подольше, тебе идет. Ты похожа на секси-училку. А я как раз домашку не сделал, накажешь меня?
Я не знаю почему, но меня дико забавляет, когда она сердится и надувает губы. Не удерживаюсь и со звуком сдувающегося шарика «пф-ф» тыкаю пальцем в одну из щек.
— Ты нормальный, нет? — Скептически вздергивает бровь и, закатив глазки, уходит.
— Да вот уже подозреваю, что не особо, — усмехаюсь, оборачиваясь к Михе, чтобы тот тоже посмеялся, но быстро редактирую фейс. Забылся, с кем нахожусь. — Слушай, дружище. Мне вот интересно: тебя башкой в унитаз макали когда-нибудь?
— Нет, — оскорбленно бурчит тот.
— Очень странно. У тебя пропорции прям идеальные для толчка. Войдет как по маслу. Если и дальше будешь тряпкой.
— Мое оружие — мозги, а не кулаки. Ничего. Мы еще посмотрим, кто чего добьется в жизни и где будут… эти.
— Боюсь, эти будут жить припеваючи. А вот тебя, если жопу свою не стиснешь покрепче, так и продолжат иметь все, кому не лень. По инерции. — Сочувствующе похлопываю его по плечу, задумчиво смотря туда, где уже и след простыл темпераментной Саламандры.
Саламандра.
Почему Саламандра? Кто такой догадливый? Я так и не удосужился спросить об этом у Алисы. Надо исправить. Прямо сейчас.
Собственно, иду. Правда, по пути заскакиваю в кафетерий. Еще официально не открытого, а потому пустого.
— Доброе утро, — клюю в висок ковыряющуюся возле холодильника Нору, взглядом рыская по полкам под стойкой. Где они были? А, вот. — Я возьму? — не дождавшись согласия, умыкаю с паллета два «Киндера».
Обычные детские «Киндеры». Тетка их каждый день таскает на халяву дочери. Да и другие вкусняшки, где внешний брак обнаружился: упаковка нарушена или помято. Один фиг, пойдут на списание, потому что контингент тут зажравшийся. Носом крутит по малейшей хрени.
— Вить, ты кушать хочешь? Давай блинчиков положу?
— Некогда, — бросаю ей напоследок и ухожу к кабинету английского.
Чижова уже на месте. И рюкзачок на соседнем стуле тоже. Скидываю его на пол, падая на освободившееся место, и молча кладу перед ней сладости.
Девчонки же вроде любят шоколад, да?
— Что это?
А может, и нет.
— Не видно?
— Видно.
— И?
— Что — и? Сорокин, как это понимать?
А хрен его знает. Импровизирую.
— По-моему, очевидно: яйца подкатываю. Шоколадные. Хотя тебе и своих хватает.
— Зачем?
Зачем что? Зачем подкатываю?
— Сама догадаешься? — Какая непонятливая. Еще и вскипать начинает. Вот-вот из носика пар пойдет. — Короче: на свидание, говорю, пойдешь со мной?
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Плохим мальчикам нравятся хорошие девочки» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других